employee from 01.01.2022 to 01.01.2026
Russian Federation
The article provides a comprehensive analysis of legal restrictions introduced on the territory of the Donetsk People's Republic (now a constituent entity of the Russian Federation) during the special military operation. The constitutional and legal grounds for limiting rights and freedoms are examined, along with their correlation with the requirements of international humanitarian law and the specific features of law enforcement practice under conditions of armed conflict. The author substantiates the thesis that temporary restrictions are of a forced nature, necessitated by the need to ensure the security of the civilian population and comply with the principle of proportionality when procedural guarantees are observed.
Donetsk People's Republic, special military operation, limitation of rights and freedoms, martial law regime, international humanitarian law, security, proportionality.
Введение
Донецкая Народная Республика (далее – Республика, ДНР), провозгласившая 7 апреля 2014 года государственную самостоятельность, 30 сентября 2022 года была принята в Российскую Федерацию. С этого дня в составе Российской Федерации образован новый субъект – Донецкая Народная Республика.
В отличие от таких новых субъектов Российской Федерации, как Запорожская и Херсонская области, Донецкая Народная Республика обладала уникальной предысторией [1, с. 28]. С апреля 2014 года ДНР функционировала как самостоятельное государство третичного распада СССР [2, с. 110], накопив восьмилетний опыт построения органов государственной власти и применения режима военного положения [3, с. 256].
Так, к моменту вхождения в Российской Федерацию, структура органов исполнительной власти ДНР была на 83,3% схожа со структурой аналогичных органов Российской Федерации [4, с. 117], что существенно облегчило процесс правовой интеграции и обеспечило преемственность правоприменительной практики в условиях вооруженного конфликта [5, с. 452].
Образование в составе России нового субъекта влечет за собой применение на новой территории конституционных и федеральных законодательных норм Российской Федерации [6, с. 172], включая положения о временных ограничениях прав и свобод в исключительных обстоятельствах.
В современной юридической литературе неоднократно предпринимались попытки осмысления баланса между обеспечением безопасности государства и сохранением гарантий прав человека в условиях вооруженного конфликта [7, с. 212], однако такие факторы, как появление на карте мира новых государственных образований, изменение границ существующих государств – актуализируют рассматриваемую проблему.
Материалы и методы исследований
В работе применен комплексный подход с использованием совокупности общенаучных и частнонаучных методов познания.
Исторический метод применялся для анализа эволюции правового статуса Донецкой Народной Республики с момента провозглашения государственной самостоятельности 7 апреля 2014 года до вхождения в состав Российской Федерации 30 сентября 2022 года. Данный метод позволил выявить преемственность правоприменительной практики и особенности формирования институтов ограничения прав в условиях длительного действия режима военного положения (с мая 2014 года).
Формально-юридический метод использовался при анализе норм Конституции Российской Федерации, в частности положений ст. 55 и ст. 56, регулирующих ограничение прав и свобод, а также при систематизации нормативных правовых актов, вводящих режим военного положения на территории ДНР.
Сравнительно-правовой метод применялся при сопоставлении правового статуса и практики ограничения прав в Донецкой Народной Республике с Запорожской и Херсонской областями, что позволило выявить специфику правовой интеграции субъектов, обладающих различной предысторией государственного строительства.
Системный метод позволил рассмотреть ограничения прав и свобод в их взаимосвязи с конституционными принципами, требованиями международного гуманитарного права и механизмами обеспечения безопасности гражданского населения.
Диалектический метод использовался для анализа баланса между обеспечением государственной безопасности и сохранением гарантий прав человека, а также для выявления противоречий и путей их разрешения в условиях вооруженного конфликта.
Метод теоретического анализа и синтеза применялся для обобщения научных взглядов различных авторов и формирования целостного представления о современном состоянии правового регулирования ограничений прав в условиях военного положения.
Результаты и обсуждения
Статья 56 Конституции Российской Федерации устанавливает исчерпывающий перечень прав, которые не подлежат ограничению даже в условиях чрезвычайного положения. Одновременно ч. 2 ст. 56 допускает введение дополнительных ограничений федеральным конституционным законом в условиях военного положения.
Важно подчеркнуть, что на территории Донецкой Народной Республики с октября 2022 года действует режим военного положения, введенный Указом Президента РФ от 19.10.2022 № 756. Данный режим легитимизирует введение ограничений, предусмотренных Федеральным конституционным законом от 30.01.2002 № 1-ФКЗ «О военном положении», в частности: ограничение свободы передвижения; введение комендантского часа; ограничение посещения отдельных территорий; усиленный контроль за средствами массовой информации и т.д.
Ключевым критерием правомерности таких ограничений выступает принцип соразмерности (пропорциональности), закрепленный в Конституции РФ (ст. 55) [8, с. 202]. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что любые ограничения прав должны отвечать требованиям законности, легитимности цели и соразмерности. Нарушение этого принципа может стать основанием для признания нормы неконституционной. Ограничения должны быть: необходимыми для достижения цели обеспечения безопасности; наименее ограничительными из возможных; временно действующими.
Практика применения региональных ограничений, введенных в соответствии с уровнями реагирования и террористической опасности, регламентированная Указом Президента Российской Федерации от 19.10.2022 № 757, на территории Донецкой Народной Республики обусловлена рядом факторов:
Во-первых, сохраняющаяся угроза обстрелов со стороны Вооруженных сил Украины требует введения зон отчуждения вблизи линии соприкосновения, что ограничивает свободу передвижения граждан (Указ ВрИО Главы ДНР от 18.09.2023 N 357).
Во-вторых, необходимость противодействия диверсионно-разведывательной деятельности обуславливает усиление пограничного и паспортного контроля, а также ограничения на использование беспилотных летательных аппаратов (Постановление Государственного комитета обороны Донецкой Народной Республики от 05.08.2022 N 180).
В-третьих, информационная безопасность в условиях гибридной войны требует регулирования распространения сведений, составляющих государственную тайну или способных дезорганизовать оборону, а также недопущения распространения недостоверной информации (Указ Главы ДНР от 10.10.2025 N 780).
Эффективная реализация ограничений невозможна без надлежащего правового информирования населения, которое в условиях специальной военной операции сталкивается с рядом системных вызовов: резким изменением законодательства (введение военного положения, особого правового режима, норм чрезвычайного характера); ограничением мобильности населения и доступа к интернету на отдельных территориях; психологическим напряжением, снижающим способность к восприятию сложной правовой информации; ростом числа вынужденных переселенцев, нуждающихся в оперативном разъяснении их прав и обязанностей; повышенной угрозой дезинформации и распространения фейковых материалов, маскирующихся под правовые разъяснения [9, с. 10; 10, с. 165].
Указанные факторы требуют адаптации механизмов правового просвещения, включая использование многоуровневых каналов коммуникации (от традиционных СМИ до мобильных групп разъяснительной работы) [11, с. 104] и усиление ответственности за распространение заведомо ложной информации, дезорганизующей деятельность органов власти в условиях военного положения.
Российская Федерация, будучи участником Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним, обязана соблюдать нормы международного гуманитарного права. Статья 54 Дополнительного протокола I запрещает голод как метод ведения войны и ограничение доступа гражданского населения к предметам жизнеобеспечения.
Важным фактором, определяющим специфику правоприменительной практики на территории ДНР, является ее историко-правовой статус. Республика представляет собой государство «третичного распада СССР» - административно-территориальное образование, провозгласившее самостоятельность не непосредственно при распаде Союза, а впоследствии, в связи с несогласием с государственной политикой постсоветской Украины [2, с. 110]. Ключевым обстоятельством выступает тот факт, что режим военного положения действовал на территории ДНР с 26 мая 2014 года, то есть более восьми лет до ее вхождения в состав России [12, с. 16; 13, с. 20]. За этот период были сформированы устойчивые правоприменительные практики действий в условиях чрезвычайного режима, укомплектованы органы власти кадрами из числа лиц, постоянно проживающих на территории Республики и принятых в российское гражданство в упрощенном порядке на основании Указа Президента Российской Федерации от 24.04.2019 № 183 еще до вхождения ДНР в состав России.
Этот опыт предварительной адаптации [14, с. 125] к российской правовой модели позволил избежать правового вакуума при переходе к применению федерального законодательства РФ и обеспечил преемственность в реализации ограничений прав и свобод. В отличие от Запорожской и Херсонской областей, где гражданство РФ приобреталось населением лишь после принятия соответствующих областей в состав Федерации [2, с. 110], подавляющее большинство жителей ДНР имели статус граждан России задолго до 30 сентября 2022 года, что создало дополнительные гарантии правовой определенности [15, с. 366] при введении ограничений в рамках военного положения.
Введенные на территории Донецкой Народной Республики ограничения не затрагивают: права на жизнь и личную неприкосновенность; права на медицинскую помощь; доступа к продуктам питания и предметам первой необходимости; свободу вероисповедания, – то есть в полной мере соответствуют Конституции Российской Федерации.
Ограничения касаются, преимущественно, процедурных аспектов реализации прав (свобода передвижения, собраний) и носят временный характер, что соответствует требованиям международного гуманитарного права о соразмерности мер безопасности.
Выводы
Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы:
1. Правовые ограничения, введенные на территории Донецкой Народной Республики в период ее пребывания в статусе самостоятельного государства, имеют прочную конституционную основу, вследствие чего после вхождения Республики в состав России они не утратили актуальности, так как соответствуют уже федеральному законодательству Российской Федерации.
2. Введение ограничений прав и свобод граждан на территории ДНР обусловлено объективной необходимостью обеспечения безопасности гражданского населения и сохранения оборонного потенциала государства в условиях вооруженного конфликта и соответствует принципу соразмерности.
3. Перспективы нормализации правового режима находятся в прямой зависимости от возможности достижения устойчивого прекращения огня и стабилизации обстановки. Лишь после этого возможна поэтапная отмена ограничений в порядке, предусмотренном законодательством о военном положении.
1. Levchenkov A. I., Ladyga A. I., Krasil'nikova L. I. Ukrainskii natsionalizm: istoriko-pravovoi analiz: monografiia [Ukrainian Nationalism: A Historico-Legal Analysis: Monograph], Luganskii filial Voronezhskogo instituta MVD Rossii. Voronezh, Luganskii filial Voronezhskogo instituta MVD Rossii, 2024. 303 p. (In Russ.)
2. Vvedenskaia, V. V. Pojavlenie novykh sub"ektov Rossiiskoi Federatsii kak sledstvie raspada Soiuza sovetskikh Sotsialisticheskikh respublik [The Emergence of New Subjects of the Russian Federation as a Consequence of the Dissolution of the Union of Soviet Socialist Republics]. Vestnik Vserossiiskogo instituta povysheniia kvalifikatsii sotrudnikov Ministerstva vnutrennikh del Rossiiskoi Federatsii [Bulletin of the All-Russian Institute for Advanced Training of Employees of the Ministry of Internal Affairs of the Russian Federation], 2024, No. 4(72), pp. 110–115. DOIhttps://doi.org/10.29039/2312-7937-2024-4-110-115. EDN ZOBXRI. (In Russ.)
3. Levchenkov, A. I. Pravovoe regulirovanie obshchestvennykh otnoshenii v nestabil'nykh sotsiumakh: monografiia [Legal Regulation of Public Relations in Unstable Societies: Monograph], V. V. Grudzev, Lugansk. akad. vnutrennikh del im. E. A. Didorenko, Kostrom. gos. un-t, A. I. Levchenkov. Moscow, Prospekt Publ., 2022. 479 p. (In Russ.) EDN: https://elibrary.ru/IGDZMT
4. Vvedenskaia, V. V. Pravovye traditsii Donbassa i zakonodatel'stvo Donetskoi Narodnoi Respubliki [Legal Traditions of Donbas and Legislation of the Donetsk People's Republic]. Vestnik RGGU. Seriia: Ekonomika. Upravlenie. Pravo [Bulletin of the Russian State University for the Humanities. Series: Economics. Management. Law], 2024, No. 4, pp. 117–127. DOIhttps://doi.org/10.28995/2073-6304-2024-4-117-127. EDN IZPBVP. (In Russ.)
5. Beganskaia, I. Iu. Issledovanie vektorov strategii ustoychivogo razvitiia Donetskoi Narodnoi Respubliki kak sub"ekta Rossiiskoi Federatsii [Research on Vectors of Sustainable Development Strategy of the Donetsk People's Republic as a Subject of the Russian Federation]. Ekonomika: vchera, segodnia, zavtra [Economics: Yesterday, Today, Tomorrow], 2024, Vol. 14, No. 3-1, pp. 452–463. EDN IMPXBV. (In Russ.)
6. Shakhov, O. F. Aktual'nye problemy razvitiia novogo rossiiskogo regiona (DNR) s uchetom vliianiia sovremennykh realii ekonomicheskogo sostoianiia strany i geopoliticheskikh faktorov [Actual Problems of Development of a New Russian Region (DPR) Considering the Influence of Modern Realities of the Country's Economic Condition and Geopolitical Factors]. Aktual'nye problemy razvitiia khoziaistvuiushchikh sub"ektov, territorii i sistem regional'nogo i munitsipal'nogo upravleniia: Materialy XX mezhdunarodnoi nauchno-prakticheskoi konferentsii [Actual Problems of Development of Economic Entities, Territories and Systems of Regional and Municipal Management: Proceedings of the XX International Scientific and Practical Conference], Voronezh, 24 April – 22 May 2025. Voronezh, Istoki Publ., 2025, pp. 172–177. EDN TOYYKH. (In Russ.)
7. Zokoev, V. A., P'ianusov, A. V., Shevtsova, V. M. Pravovoe regulirovanie meropriiatii po zashchite naseleniia i territorii v Donetskoi Narodnoi Respublike [Legal Regulation of Measures for Protection of Population and Territory in the Donetsk People's Republic]. Agrarnoe i zemel'noe pravo [Agrarian and Land Law], 2025, No. 2, pp. 212–214. DOIhttps://doi.org/10.47643/1815-1329_2025_2_212. EDN CZPBCA. (In Russ.)
8. Gadzhieva, M. G., Pirbudagova, D. Sh. Ogranicheniia prav i svobod cheloveka i grazhdanina: realizatsiia printsipa sorazmernosti pri ogranichenii prav i svobod [Restrictions on Rights and Freedoms of a Person and Citizen: Implementation of the Principle of Proportionality When Restricting Rights and Freedoms]. Evraziiskii iuridicheskii zhurnal [Eurasian Law Journal], 2020, No. 4(143), pp. 202–204. DOIhttps://doi.org/10.46320/2073-4506-2020-4-143-120-121. EDN KOIHGE. (In Russ.)
9. Oliinyk, I. L. Vynuzhdennaia migratsiia: osobennosti statusa pereselentsev Donbassa [Forced Migration: Features of the Status of Donbas Resettlers]. Migratsionnoe pravo [Migration Law], 2019, No. 3, pp. 10–13. EDN HMDQBG. (In Russ.)
10. Bezverbnyi, V. A., Lukashenko, E. A., Bekineev, E. A. Demograficheskaia situatsiia v Donetskoi i Luhanskoi narodnykh respublikakh [Demographic Situation in the Donetsk and Luhansk People's Republics]. DEMIS. Demograficheskie issledovaniia [DEMIS. Demographic Studies], 2024, Vol. 4, No. 4, pp. 165–183. DOIhttps://doi.org/10.19181/demis.2024.4.4.10. EDN MYKJOB. (In Russ.)
11. Medvedchuk, A. A. Povyshenie effektivnosti pravovogo informirovaniia naseleniia v usloviiakh spetsial'noi voennoi operatsii [Increasing the Effectiveness of Legal Information for the Population in Conditions of a Special Military Operation]. Vestnik iuridicheskikh issledovanii [Bulletin of Legal Research], 2025, Vol. 4, No. 6, pp. 104–109. EDN FRRTVM. (In Russ.)
12. Bobrovskii, A. S., Rudenko, M. V., Shkribit'ko, E. A. Stanovlenie i razvitie organov gosudarstvennoi vlasti DNR v 2014–2022 gg. [Formation and Development of State Authorities of the DPR in 2014–2022]. Ocherki istorii Donetskoi Narodnoi Respubliki: Monografiia [Essays on the History of the Donetsk People's Republic: Monograph]. Donetsk–Moscow, Pero Publ., 2024, pp. 16–25. EDN FJALWW. (In Russ.)
13. Maksimenko, M. N. Pravotvorcheskii protsess v Donetskoi Narodnoi Respublike v kontekste realizatsii prav cheloveka [Law-Making Process in the Donetsk People's Republic in the Context of Human Rights Implementation]. Pravo Donetskoi Narodnoi Respubliki [Law of the Donetsk People's Republic], 2017, No. 1(5), pp. 20–24. EDN YRPDYY. (In Russ.)
14. Belashchenko, D. A. DNR i LNR: "problemnye gosudarstva" ili "gosudarstva de-fakto" [DPR and LPR: "Problematic States" or "De Facto States"]. Zhurnal istoricheskikh, politologicheskikh i mezhdunarodnykh issledovanii [Journal of Historical, Political and International Studies], 2020, No. 1-2(72-73), pp. 125–131. EDN PPDAAM. (In Russ.)
15. Vnukova, L. B. Konflikt identichnostei v Donbasse i rossiiskii faktor v regional'nykh politicheskikh protsessakh (2014–2021 gg.) [Conflict of Identities in Donbas and the Russian Factor in Regional Political Processes (2014–2021)]. Trudy Iuzhnogo nauchnogo tsentra Rossiiskoi akademii nauk [Proceedings of the Southern Scientific Center of the Russian Academy of Sciences], 2022, Vol. 10, pp. 366–381. DOIhttps://doi.org/10.23885/1993-6621-2022-10-366-381. EDN NXZRQS. (In Russ.)
