Анализ имеющихся в криминалистической науке фундаментальных исследований, посвященных вопросам изучения личности участников уголовного процесса (как правило, обвиняемого и (или) потерпевшего) дает возможность выделить несколько наиболее знаковых направлений, связанных с методикой изучения личности в рамках осуществления производства по уголовному делу.

Например, по мнению группы исследователей, изучение личности обвиняемого должно включать широкий комплекс социальных, психологических и биологических данных о конкретном лице; причем для этого должны использоваться разнообразные методы от философских до частнонаучных, применяемых должностными лицами правоохранительных органов, в том числе судом в своей практической деятельности [1, с. 9]. По мнению приверженцев рассматриваемого подхода, такое изучение личности может быть осуществлено посредством использования научно-технических и уголовно-процессуальных средств познания окру­жающей действительности [2]. Впоследствии эта точка зрения претерпела некоторые изменения, связанные в первую очередь с сужением спектра изучаемых аспектов личности, где во главу угла была поставлена психологическая структура личности, познание которой субъектом расследования предлагалось посредством применения методов наблюдения, анализа (биографии, независимых характеристик), а также использования для этого различных источников информации, в том числе следственных действий (например, допрос, следственный осмотр, судебно-психологическая и судебно-психиатрическая экспертизы).

Другие исследователи, в целом разделяя аналогичный подход, описывают и педагогические методы изучения личности, а в группу источников получения информации также включают результаты негласной оперативно-разыскной деятельности [3, с. 60].

Третья группа ученых рассматривает методику изучения личности в рамках уголовно-процес­суальной деятельности как совокупность специально-научных и криминалистических методов,
к которым они относят процессуальные действия [4, с. 41].

Еще одна группа исследователей акцентирует внимание на изучении личности участников уголовного процесса именно в ходе осуществления непосредственной процессуальной деятельности, выделяя при этом такие методы, как наблюдение за участниками того или иного процессуального действия, установление коммуникации с ними, изучение оставленных лицом материальных следов, психологические методы изучения. Кроме того, приверженцы этого направления выделяют до­кументы как источник информации о личности, дифференцируя его на непосредственно характеризующие человека или опосредованно отражающие информацию о нем [5].

Представляется целесообразным отдельно остановиться на мнении одного из основателей рассматриваемого нами направления криминалистической науки — профессора Ф. В. Глазырина, который в своих работах освещал вопросы собственно криминалистической методологии изучения личности участников уголовного судопроизводства и рассматривал приемы и методы, разработанные криминалистической наукой и практикой [6]. Ф. В. Глазырин характеризовал такие методы изучения личности, как наблюдение, беседа, обобщение независимых характеристик, биографический метод и анализ результатов преступной деятельности. Однако он лишил эти методы их психологического начала в связи с тем, что субъект расследования, как правило, лишен возможности использовать именно методологию психологии по той простой причине, что не только не владеет ей, но это прямо запрещено законодателем. Вместе с тем он достаточно полно раскрыл источники, из которых лицо, ведущее расследование, может черпать информацию о личности обвиняемого. В качестве таковых автор, помимо следственных действий (куда входят и судебные экспертные исследования) и негласных мероприятий, указал соответствующие базы данных в рамках учения о криминалистической регистрации. Говоря о специфике познания личностных особенностей потерпевшего и свидетеля, ученый основной акцент делает на целях данного изучения и его содержании, но не на методологии такого рода деятельности [6, с. 225].

Излагая проблему методики криминалистического изучения личности, опираясь на современные разработки теории и методологии криминалистики, мы возьмем на себя смелость по некоторым отдельным позициям возразить вышеназванным авторам.

Учитывая изложенное, считаем, что более точным будет говорить именно о методах криминалистического изучения личности, в отличие от терминологии, используемой в анализируемых научных исследованиях, где оперируют понятием «крими­налистические методы изучения личности». Кроме того, представляется правильным высказанное в юридической литературе мнение о целесообразности дифференциации методологического инструментария изучения личности в зависимости
от характера криминалистической деятельности — теоретико-исследовательской или прикладной [7, с. 221]. Очевидно, что методологический потенциал научного исследования существенно превосходит по объему и разнообразию тот, который применим в следственной практике, так как последняя осуществляется в строго определенных рамках, установленных законодателем и конкретными особенностями следственной ситуации. В теории криминалистики также было отмечено, что процессуальное законодательство определяет не содержательные характеристики познавательных методов как таковых, а процедурные аспекты их использования в рамках уголовного судопроизводства. Полагаем, что данное положение справедливо и в отношении того методологического инструментария, имеющегося в распоряжении следователя для криминалистического исследования личности [8, с. 76].

Законодатель четко обозначает ключевые обстоятельства, которые влияют на выбор субъектом расследования конкретных методов рассматриваемого исследования личности. К ним, кроме временных рамок, установленных Уголовно-про­цессуальным кодексом Российской Федерации от 18 декабря 2001 г. № 174-ФЗ, относятся перечень лиц, уполномоченных проводить такого рода изучение, конкретные процедурные формы, обеспечивающие данное изучение. При определении методов криминалистического исследования субъ­екты расследования обязаны руководствоваться нравственными нормами и этическими принципами, что напрямую вытекает из основополагающих начал уголовно-процессуального права.

При рассмотрении методов криминалистического изучения личности важно провести их дифференциацию в зависимости от субъекта применения: следователь (дознаватель) и специалист (эксперт). Очевидно, что методологический арсенал первого в этом вопросе довольно ограничен, поскольку включает лишь те методы, которые
не требуют углубленных специальных знаний,
а методы, которые используют привлекаемые
к расследованию специалисты (эксперты), нельзя назвать криминалистическими в строгом смысле слова — они остаются в рамках соответствующих областей научного знания. Криминалистическую ценность приобретают именно результаты работы этих сведущих лиц, а не сами методы. Получаемая же от них информация становится частью общей системы криминалистического изучения личности.

В связи с этим трудно согласиться с высказанными в юридической литературе мнениями о том, что субъект расследования или суд используют в целях изучения личности те или иные методы не только самостоятельно, но и через привлечение сведущих лиц к следственному процессу. На деле же они выступают как организаторы процесса: они формулируют задачи для сведущих лиц, а затем анализируют и применяют полученные результаты как источник криминалистически значимых сведений о личности.

Кроме этого, полагаем, что имеющие место попытки отдельных исследователей рассматривать технико-криминалистические средства изолированно от методов исследования представляются несостоятельными. Как справедливо указано в юридической литературе, технические средства вне контекста конкретного метода познания остаются «мертвым грузом», а их использование субъектом расследования должно подчиняться тем же критериям, что и применение методов — в соответствии с компетенцией каждого субъекта применения [9; 10].

Подходы к исследованию личности в качестве цели тактического влияния формируются исходя из специфики изучаемого объекта, особенностей субъекта их применения, а также условий существующей следственной ситуации.

Поскольку центральным элементом изучения выступает психология конкретной личности, логичным представляется обращение криминалистической науки к арсеналу психологической методологии.

В юридической науке справедливо подчеркивается специфика познавательной работы следствия, указывается, что «досудебное производство в определенном контексте представляет собой особую форму психологического познания практической направленности, реализуемого в границах процессуального законодательства». В рамках такой деятельности «работники органов предварительного следствия должны исследовать признаки субъективной стороны противоправного деяния, индивидуально-психологические характеристики лица, причастного к его совершению,
а также иных участников процесса и пр.» [11, с. 77].

Вместе с тем необходимо учитывать, что субъект расследования не является специалистом
в области психологии и ограничен (в первую очередь законодательно) в возможностях применения всего спектра психологической методологии.

Это обстоятельство, однако, не исключает возможности использования лицом, ведущим расследование, отдельных психологических методик при условии, что применение последних вполне доступно для практического освоения широким кругом лиц, не имеющих специального профильного образования. Это подтверждает современная судебно-следственная практика.

Среди методов, которые можно считать правомерными в данной области, выделяется несколько ключевых: проведение бесед, систематическое наблюдение, метод обобщения независимых характеристик.

Указанные методы, сохраняя свою изначальную психологическую сущность, претерпевают определенную трансформацию и приобретают особые черты, связанные со спецификой области их применения — особыми условиями проведения предварительного следствия и характером криминалистических задач, которые необходимо решать в процессе расследования.

Рассмотрим каждый из упомянутых методов более детально, чтобы лучше понять их возможности и особенности использования в криминалистической практике.

Метод беседы. Анализируя роль беседы
в криминалистической деятельности, невозможно не восхититься «элегантностью» этого инструмента. Она способна решать множество задач одновременно, превращая обычное общение в искусство познания человеческой души.

В криминалистической практике беседа выступает своеобразным мостом между лицом, ведущим расследование, и тем или иным участником процесса. Это не просто разговор — это тонко настроенный механизм, который помогает субъекту расследования познать те или иные аспекты предмета доказывания.

Что делает беседу столь незаменимой? Прежде всего, ее удивительная гибкость; она дает возможность приспосабливаться к любому собеседнику — будь то растерянный свидетель, замкнутый подозреваемый или встревоженный потерпевший [12, с. 43]. В каждом случае беседа раскрывает новые грани личности, помогая следователю понять внутренний мир человека.

Через призму беседы лицо, ведущее расследование, получает доступ к богатейшему набору информации. Здесь и интеллектуальные способности собеседника, проявляющиеся в логике рассуждений, и культурный багаж, отражающийся
в речевых оборотах, и профессиональный опыт, выдающий себя специфической терминологией. Система ценностей человека, его отношение к правовым нормам, особенности самовосприятия — все это постепенно вырисовывается в ходе умело проведенной беседы.

Однако использование беседы в следственной практике требует особого мастерства. Классические психологические приемы здесь нуждаются в тщательной адаптации, поскольку следователь действует в жестких рамках, установленных законодателем.

При использовании метода беседы в следственной деятельности необходимо соблюдать три ключевых принципа: четкая направленность на цель, продуманное планирование и персонализированный подход.

Субъекту расследования крайне важно заблаговременно сформулировать все вопросы, которые предстоит разрешить в ходе диалога, и выстроить структуру предстоящего разговора. Недопустимо проводить бесцельную беседу, без конкретного результата. Это требование приобретает особую актуальность в условиях жесткого дефицита времени, в которых проходит вся деятельность следователя — каждая минута общения должна работать на получение информации, имеющей криминалистическое значение и способствующей позна­нию психологического портрета личности.

Содержательность беседы играет двойную роль: она не только обеспечивает получение нужных сведений, но и стимулирует интерес собеседника, мотивирует его на откровенность и сотрудничество со следствием. В практике расследования беседа неизбежно трансформируется в структурированный опрос, построенный по заранее разработанной схеме.

Персонализированный подход требует от лица, ведущего расследование, гибкого подхода к каждому конкретному случаю. Необходимо тщательно подбирать стратегию и тактику ведения беседы, определять оптимальное время и место ее проведения, варьировать продолжительность и стиль общения, опираясь на уже имеющиеся, пусть и ограниченные, сведения о характере и особенностях личности собеседника.

В процессе общения с лицами, вовлеченными в уголовное судопроизводство, субъект расследования выступает в качестве ведущего. Для этого ему крайне важно мастерски владеть искусством диалога — не просто ясно выражать собственные мысли и грамотно ставить вопросы, но и внимательно прислушиваться к ответам собеседника.

Первые минуты разговора служат своеобразным мостиком для установления доверительной атмосферы. Открывающие вопросы целесообразно выбирать из категории «располагающих» — таких, которые не поставят человека в затруднительное положение. Эти вопросы должны затрагивать области, где интерес следователя выглядит естественно и не вызывает подозрений. Длинные вступительные речи лучше исключить, поскольку они могут сделать собеседника пассивным слушателем.

Манера ведения беседы требует особого баланса: с одной стороны, она должна располагать к открытости, с другой — сохранять необходимую официальность, соответствующую статусу представителя государственной власти. Вопросы следует формулировать кратко и понятно, ориентируясь на те сведения, которые человек способен предоставить. Важно помнить, что беседа как метод имеет свои границы — не все аспекты личности можно исследовать таким образом. К примеру, большинство людей не смогут детально проанализировать свои психологические особенности или внутренние процессы, для изучения которых требуется применение специальных методик.

В следственной практике не всегда представляется возможным или целесообразным создавать неформальную обстановку, как советуют психологи. Чаще всего беседа проходит там же, где проводится процессуальное действие, при этом место выбирается с учетом особенностей личности участника, когда это осуществимо. Главное условие — минимизировать влияние отвлекающих факторов. Эффективность беседы в качестве инструмента криминалистического анализа личности напрямую связана с качеством психологического контакта между ее участниками.

Метод наблюдения. В арсенале лица, ведущего расследование, наблюдение занимает особое, главенствующее место. Неудивительно, что этот инструмент познания уже много лет является предметом неустанного изучения исследователей в области криминалистики.

Если попытаться определить его в контексте изучения человеческой личности, то по сути это искусство систематического и осмысленного восприятия, когда субъект расследования внимательно изучает не только то, как выглядит человек, но и то, как он себя ведет, какие эмоции проскальзывают в его мимике, жестах, интонациях, позе и пр. Это своеобразное чтение между строк человеческого поведения.

Благодаря такому пристальному вниманию
к внешним проявлениям можно составить довольно точный психологический портрет — понять, каков человек по темпераменту, насколько он эмоционален или, наоборот, сдержан, как развиты его волевые качества, как он относится к сложившейся ситуации и т. п. Представляются абсолютно верными описанные в криминалистической литературе границы возможного в этой области: наблюдатель фиксирует не только очевидные вещи (поведение, эмоции, то, как человек общается с окружающими), но и более сложные аспекты внутреннего мира личности. Речь идет о мыслях, убеждениях, системе ценностей, переживаниях — но только при условии, что все это каким-то образом проявляется внешне, становится видимым
и измеримым [13, с. 53].

В теории криминалистики по-разному определяется предмет наблюдения при изучении личности. Одни исследователи считают, что это внешний облик человека, его поведение, высказывания и особенности речи, психофизиологические реакции [14; 15, с. 120]. Другие, и мы солидарны с ними, включают сюда обстановку среды обитания человека (место работы, проживания), поскольку окружающие предметы могут многое рассказать наблюдательному субъекту расследования [16, с. 83; 17, с. 128].

Особенность рассматриваемого вида наблюдения заключается не в пассивном созерцании, а в одновременном глубоком анализе и осмыслении наблюдаемого с точки зрения выделения закономерного и случайного, основного и второстепенного. В отличие от психологического наблюдения, где возможно разделение рассматриваемого метода на отдельные фазы, лицо, ведущее расследование, наблюдает, анализирует и делает выводы одновременно [18, с. 109]. Профессиональная наблюдательность субъекта расследования предполагает умение подмечать внешние проявления внутреннего мира людей, понимать психологический подтекст их действий и поступков.

Рассматривая особенности применения наблюдения для достижения вышеназванных целей, представляется целесообразным подробнее остановиться на одной из его важных форм — опосредованном наблюдении.

В теории психологии этот термин обычно трактуется как процесс восприятия, при котором исследователь получает данные об объекте изучения не напрямую, а через посредников. То есть фактически происходит восприятие «чужими глазами» — когда информация о событии или факте поступает от третьих лиц, которые были очевидцами происходящего.

При использовании данного метода в криминалистической практике возникает принципиальная проблема. Дело в том, что первичное наблюдение обычно проводится людьми, которые изначально не ставили перед собой криминалистических целей. Отсутствие специальной установки делает такое наблюдение стихийным и лишенным систематичности. А это, в свою очередь, создает дополнительные задачи для субъекта расследования: необходимо оценивать способность конкретного наблюдателя адекватно воспринимать события и корректно передавать полученную информацию о наблюдаемой личности. Очевидно, что иная ситуация складывается, когда наблюдение проводится по специальному заданию следователя — профессиональный характер такого наблюдения значительно повышает его надежность и объективность получаемых результатов.

В практике криминалистического исследования личности метод наблюдения сталкивается с фундаментальной дилеммой: как сбалансировать объективность восприятия с неизбежной субъективностью наблюдателя. Это противоречие — основной фактор, определяющий степень доверия к полученным результатам.

В литературе выделяются характерные искажения, снижающие точность наблюдательного про­цесса, которые коренятся в особенностях человеческого восприятия и мышления:

— феномен «первого впечатления» проявляется в радикальном упрощении образа наблюдаемого: человек воспринимается исключительно в полярных категориях «хорошо» или «плохо», без учета полутонов его личности;

— феномен позитивного восприятия выражается в неосознанной склонности приписывать наблюдаемому более благоприятные качества, чем есть на самом деле;

— феномен «золотой середины» ведет к сглаживанию ярко выраженных особенностей характера и поведения, в результате чего уникальные черты личности остаются незамеченными;

— причинно-следственные заблуждения возникают при поспешных выводах о взаимосвязи различных качеств личности (по манере речи судят об умственных способностях);

— феномен зеркального отражения проявляется в том, что наблюдатель особенно остро замечает у другого человека качества, противоположные собственным, невольно преувеличивая их значимость [19, с. 126; 20, с. 63].

Одним из наиболее серьезных подводных камней анализируемого нами метода становится влияние устойчивых так называемых ментальных шаблонов. Человеческое восприятие по своей природе основывается на осмысленной категоризации — мы воспринимаем других людей через призму накопленных знаний о социальных группах, к которым они принадлежат. В ходе профессиональной деятельности у субъекта расследования неизбежно складывается система типизированных образов различных участников уголовного процесса. Применение подобных образов не только оправданно, но и крайне важно на начальных стадиях расследования, например при построении различных следственных гипотез. Однако когда процесс познания конкретной личности подменяется механическим навешиванием готовых ярлыков и автоматическим приписыванием изучаемому лицу стандартного набора характеристик, типичных для определенной категории людей, происходит подмена реального исследования псевдонаучным «калькированием личности». В такой ситуации объективное познание фактов уступает место субъективным предрассудкам [21, с. 283].

Под давлением оценочных шаблонов лицо, ведущее расследование, начинает воспринимать личность фрагментарно и односторонне, часто руководствуясь ложными установками. Степень искажения получаемой информации и ее неверной трактовки прямо пропорциональна стремлению субъекта расследования найти подтверждение своих заранее сформированных представлений о личности, основанных на стереотипном мышлении.

Характерным примером служит предвзятое отношение к подозреваемому, сформированное под влиянием обвинительного уклона и априорной убежденности в виновности любого привлекаемого к ответственности лица. Это проявляется в селективном внимании к фактам, подтверждающим версию обвинения.

Эффективность наблюдения в процессе осуществления производства по уголовному делу напрямую связана с профессиональной подготовкой и опытом того, кто его проводит. Качественная организация этого процесса становится фундаментом для получения достоверных данных. Чтобы избежать формирования у себя ментальных шаблонов, опытный субъект расследования должен намеренно искать не только те признаки, которые он ожидает обнаружить, но и прямо противоположные им характеристики. Второй важный момент — здоровый скептицизм по отношению к собственным способностям. Даже профессионал может ошибиться, поэтому критический анализ интуитивных предположений должен стать привычкой, а не исключением из правил.

Криминалистическое наблюдение за личностью имеет свою специфику: лица, вовлеченные в уголовное судопроизводство в ходе осуществления тех или иных процессуальных действий, оказываются в стрессовой, непривычной для них среде, что очевидно влияет на их эмоциональное состояние, меняет привычные модели поведения
и может существенно исказить проявления их истинных личностных качеств. Следовательно, при анализе наблюдаемых реакций и поступков таких лиц необходимо всегда помнить о том стрессовом фоне, на котором они происходят, и учитывать влияние конкретных обстоятельств на каждого отдельного человека.

Сведения, которые следователь получает в ходе личного общения и прямого наблюдения за человеком, неизбежно окрашены его собственным восприятием и жизненным опытом. Такая информация несет на себе отпечаток индивидуальности самого исследователя — его предрассудков, установок и эмоционального состояния в момент взаимодействия. Поэтому в целях обеспечения полноты и достоверности криминалистического изучения личности оно должно дополняться иными, опосредованными методами.

Наиболее эффективным из них является метод обобщения независимых характеристик. Данный подход основывается на систематическом сборе и всестороннем анализе информации о конкретном человеке, получаемой из различных источников: людей, которые в разное время и при различных обстоятельствах имели возможность наблюдать проявления его психологических особенностей и поведенческих реакций.

Под понятием «характеристика» в данном контексте подразумеваются любые сведения о человеке — будь то официальные документы или неформальные отзывы, письменные справки или устные свидетельства, — которые позволяют составить представление о его личностных качествах и манере поведения. Понятно, что спектр таких характеристик довольно широк и разнообразен. Они могут носить лаконичный характер или, напротив, содержать детальное описание ключевых черт личности. Некоторые дают разностороннее описание человека, охватывают различные аспекты его жизни, в то время как другие фокусируются на конкретных особенностях, рассматривают личность через призму определенных обстоятельств [22, с. 203].

Использование метода обобщения независимых характеристик открывает перед лицом, ведущим расследование, широкие возможности для глубокого изучения личности того или иного участника уголовного процесса. Этот подход помогает собрать богатую мозаику сведений о том, как человек ведет себя в повседневной жизни и на работе, какие отношения складываются у него с окружающими его людьми.

Однако каждая характеристика требует внимательной оценки. Субъекту расследования важно определить, насколько полной, правдивой и беспристрастной является полученная информация. Необходимо понять, на чем основываются высказанные суждения и имеют ли они под собой реальную почву. Нередко характеристики от разных людей содержат противоречивые оценки одного и того же человека. Это явление имеет двойственную природу. В первом случае расхождения объясняются естественными причинами: люди наблюдали изучаемое лицо в различные периоды жизни и в разнообразных обстоятельствах, когда его личностные особенности проявлялись по-разному. Данные различия вполне закономерны — полученные сведения не опровергают, а скорее обогащают друг друга, создавая более полную картину личности. Во втором случае корни расхождений кроются в субъективном отношении характеризующих лиц к конкретному человеку. Здесь играют роль личные мотивы: родственные узы, дружеские связи, уважение, а также и противоположные чувства — неприязнь или враждебность. Влияют и личностные особенности тех, кто дает характеристику, например, склонность к конформизму или недобросовестное отношение к делу.

Подобные характеристики требуют особенно скрупулезного анализа в контексте всех материалов дела. При изучении противоречивых оценок личностных качеств главное внимание следует уделять обоснованности выражаемых точек зрения.

При проведении расследования обстоятельств совершения преступного деяния следователь располагает обширным арсеналом источников для получения объективных сведений о личности изучаемого субъекта. В этот перечень входят свидетельские показания различных категорий лиц — от ближайшего окружения (родные, друзья) до коллег по работе и соседей по месту жительства. Не менее важную роль играют документальные источники: официальные справки с мест трудовой деятельности и обучения, характеристики из различных социальных групп и учреждений, включая пенитенциарные.

Особую проблематику представляют письменные характеристики, которые в обязательном порядке истребуются практически по каждому уголовному производству на фигурантов дела. Анализ следственной практики демонстрирует устойчивую тенденцию: подавляющая часть таких документов носит шаблонный характер и не содержит значимой информации, способствующей всестороннему изучению личности.

Стремление решить данную проблему привело к формированию мнения о целесообразности направления адресатам структурированных запросов с конкретными вопросами, требующими освещения в характеристике [23, с. 170]. Однако этот подход вызвал резкую критику со стороны многочисленных представителей научного сообщества и правоохранительных органов, которые справедливо указали на риск трансформации таких характеристик в письменные показания, составленные под влиянием наводящих формулировок со стороны органов предварительного расследования. Кроме того, многие работники следствия находятся под воздействием профессиональных предрассудков и ментальных шаблонов и фактически транслируют свои предвзятые установки лицам, привлекаемым к предоставлению сведений [24, с. 471].

В связи с этим для нивелирования указанных негативных обстоятельств представляется целесообразным более активное использование допросов лиц из числа близкого окружения изучаемой личности, а также авторов характеристик для верификации изложенных в них сведений.

В современной следственной практике механическое требование письменных характеристик превратилось в своего рода бюрократический ритуал, который не только не способствует установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию по уголовному делу, но и создает ложное ощущение выполненной работы.

Допрос открывает несравнимо больше возможностей для понимания внутреннего мира личности, чем любая, даже самая подробная бумажная справка. В процессе такого следственного действия субъект расследования может задать уточняющие вопросы, уловить нюансы, заметить противоречия и получить действительно полноценную характеристику человека. К тому же это происходит в разы быстрее, что критично важно в условиях дефицита времени, имеющегося у следствия. Представляется, что письменную характеристику стоит запрашивать лишь как вынужденную меру, когда физически невозможно допросить нужное лицо. В остальных случаях живое слово всегда победит мертвую бумагу.

1. Tsvetkov P. P. Theory and practice to examine the personality data of the accused in the Soviet criminal procedure. Abstract of dissertation of doctor of juridical sciences. Leningrad; 1974: 38. (In Russ.).

2. Tsvetkov P. P. Examination of the personality of the accused during the preliminary investigation and in the court of the first instance. Lenin-grad: Leningrad university publishing house; 1973: 149. (In Russ.).

3. Korshik M. G., Stepichev S. S. Examination of the personality of the accused during the preliminary investigation. 2nd ed., rev. and suppl. Moscow: Legal literature; 1969: 75. (In Russ.).

4. Krivosheyev A. S. Examining the personality of the accused in course of the investigation. Moscow: Legal literature; 1971: 79. (In Russ.).

5. Matusevich I. A. Examination of the personality of the accused during the preliminary investigation of crimes. Minsk: BSU publishing house; 1975: 128. (In Russ.).

6. Glazyrin F. V. The doctrine of forensic methods and means of personality examination. In: Criminalistics. Red. by R. S. Belkin, V. G. Ko-lomatskiy, I. M. Luzgin. Moscow; 1995: 224—234. (In Russ.).

7. Averiyanova T. V., Belkin R. S., Korukhov Yu. G., Rossinskaya Ye. R. Criminalistics. Textbook for universities. Red. by professor R. S. Belkin. Moscow: NORMA — INFRA-M; 2000: 980. (In Russ.).

8. Lushechkina M. A. Forensic examination of personality in investigation tactics. Dissertation of candidate of juridical sciences. Moscow; 2002: 217. (In Russ.).

9. Luzgin I. M. Methodological issues of investigation. Moscow: Legal literature; 1973: 215. (In Russ.).

10. Belkin R. S. A course of criminalistics. Handbook for law students. 3rd ed., suppl. Mos-cow: Unity; 2001: 837. (In Russ.).

11. Kotov D. P., Shikhantsov G. G. Investigator's psychology. Voronezh: Voronezh university publishing house; 1976: 132. (In Russ.).

12. Kovalev A. G. Personality psychology. Handbook. Leningrad: Leningrad state pedagogical university named after A. I. Gertsen; 1963: 264. (In Russ.).

13. Kornilova T. V. Introduction to the psychological experiment. Moscow: Moscow university publishing house: CheRo; 1997: 254. (In Russ.).

14. Kochenov M. M., Yefimova N. I., Krivosheyev A. S., Sitkovskaya O. D. Examining the psychology of the accused by the investigator. Study guide. Moscow: All-Union institute for study of causes and development of crime prevention; 1987: 51. (In Russ.).

15. Mikhaleva D. A. On the issue of examining the personality of the suspect (accused) in the investigation of crimes. Altai law journal, 120—123, 2018. (In Russ.).

16. Porubov N. I. Interrogation tactics during the preliminary investigation. Handbook. Moscow: BEK; 1998: 196. (In Russ.).

17. Ivanov I. V. The task to investigate the personality of the suspect (accused) in the system of tactical-forensic tasks. In: Legal issues of strengthening Russian statehood. Collection of articles based on the proceedings of the All-Russian scientific-practical conference, 26—28 January 2017, Tomsk, Russia. Moscow: National research Tomsk state university; 2017: 128—130. (In Russ.).

18. Ratinov A. R. Selected works. Compiled by M. V. Kroz, N. A. Ratinova; preface by O. D. Sitkovskaya. Moscow: Academy of the Prosecutor General's Office of the Russian Federation; 2016: 212. (In Russ.).

19. Sventsytskiy A. L. Social psychology. Text-book. Moscow: TK Welby: Prospect; 2004: 336. (In Russ.).

20. Romanov V. V. Legal psychology. Textbook for universities. 3rd ed., rev. and suppl. Moscow: Yurait; 2023: 170. (In Russ.).

21. Volkov D. Yu. Personality examination as a preparatory stage in the interrogation of a suspect or accused held in a pre-trial detention facility. Human Being: Crime and Punishment, 283—287, 2017. (In Russ.).

22. Platonov K. K., Golubev G. G. Psychology. Moscow: Higher school; 1977: 247. (In Russ.).

23. Vedernikov N. T. Examination of the personality of the accused of specific crime categories. In: Legal issues of combating crime. Collection of articles. Tomsk: Tomsk university publishing house; 1990: 170—177. (In Russ.).

24. Criminal procedural law of the Russian Federation. Textbook. Red. by P. A. Lupinskaya, L. A. Voskobitova. 5th ed., rev. and suppl. Moscow: Norma; 2024: 1072. (In Russ.).