сотрудник
Россия
УДК 343.123 Уголовный иск
В практической деятельности нередко возникают вопросы, связанные с возбуждением уголовных дел по сложным преступлениям, когда имеет место совокупность различных событий, которые на данной первоначальной стадии уголовного процесса квалифицируются по одной уголовно-правовой норме. В частности, такие вопросы часто возникают по преступлениям с учтенной совокупностью, а также по преступлениям с альтернативными действиями. С позиций того, что именно решение о возбуждении уголовного дела в рамках российской правовой системы обеспечивает законность производства по уголовному делу, в статье обосновывается тезис о том, что по сложным преступлениям в постановлении о возбуждении уголовного дела должны отдельно указываться все события, входящие в такую совокупность. Подобное возбуждение уголовного дела позволит обеспечить законность всей последующей уголовно-процессуальной деятельности, в том числе при возникновении необходимости переквалификации единого сложного преступления на совокупность преступлений.
уголовный процесс, пределы производства по уголовному делу, возбуждение уголовного дела, единое сложное преступление, совокупность преступлений
С позиций выделяемой в уголовно-процессуальной науке теории пределов производства по уголовному делу указанные пределы конструируются in rem (по совокупности событий преступлений, составляющих предмет производства по уголовному делу) и in personam (по совокупности лиц, привлекаемых по данному уголовному делу в качестве обвиняемых) [1; 2].
Одним из основных правил данной теории служит положение о том, что производство по уголовному делу не может вестись по тому событию («уголовному случаю»), по которому уголовное дело не возбуждено в установленном законом порядке[1]. Именно решение о возбуждении уголовного дела, как справедливо отмечает К. Б. Калиновский, «ограничивает пределы дальнейшего производства тем кругом фактов — событий преступлений, по признакам которых оно возбуждалось» [3].
В практической деятельности проблемы возникают при возбуждении уголовных дел in rem по так называемым сложным преступлениям, т. е. таким общественно опасным деяниям, которые с точки зрения объективной действительности состоят из совокупности обособленных событий, а именно совокупности «фрагментов объективной реальности, имеющих пространственно-временные координаты» [4, с. 62]. Сложность возбуждения уголовных дел по таким преступлениям обусловливается подвижностью знания о том, является ли подобная совокупность действительно единым сложным преступлением (единый сложный res) или имеет место совокупность «простых» преступлений (совокупность res). Иначе говоря, такие сложные события обладают свойством как сливаться в единое преступление, так и распадаться на два и более самостоятельных res, каждый из которых эвентуально может образовать самостоятельный состав преступления. Для краткости дальнейшего изложения обозначим данный вид «сложного» res как «complex-res» (лат. complex — связь, сочетание, совокупность чего-либо, объединенного вместе), под которым будем понимать такую совокупность самостоятельных, обособленных в пространстве и времени событий, которая образуется в результате их юридической квалификации как единого преступления.
К преступлениям с complex-res относятся, прежде всего, преступления с «учтенной совокупностью», т. е. те, которые охватывают несколько «простых» преступлений [5]. Например, преступление, предусмотренное п. «а» ч. 3 ст. 158 Уголовного кодекса Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ (далее — УК РФ), представляет собой учтенную совокупность хищения и незаконного проникновения в жилище. Иногда такие преступления могут включать в себя целый набор разнообразных событий, каждое из которых имеет самостоятельный уголовный запрет. Так, статьей 212 УК РФ охватывается множество деяний, которые имеют самостоятельные уголовно-правовые запреты. Столь же сложными являются complex-res и у составов преступлений, предусмотренных ст. 205, 356, 357 358 УК РФ и т. п.
Возникает вопрос: достаточно ли для правильного определения пределов производства по уголовному делу возбудить уголовное дело лишь по одному из «преступлений», входящих в учтенную совокупность? Полагаем, что ответ на данный вопрос зависит от того, имеет ли место фактическая совокупность событий, или имеет место совокупность события и его последствий.
Примером совокупности события и его последствий может служить деяние, предусмотренное ч. 2 ст. 216 УК РФ. В данном случае имеет место хотя и сложный, но монолитный (неделимый) res, который заключается в нарушении правил безопасности. Наступление смерти является последствием именно данного нарушения. Соответственно, если уголовное дело было возбуждено
по ч. 1 ст. 216 УК РФ, то в случае последующего обнаружения факта смерти человека, ставшей следствием нарушения указанных правил, возбуждения нового уголовного дела не требуется.
Однако вывод о неделимом сложном res нельзя распространить на фактическую совокупность событий.
Например, п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ охватывает умышленное причинение смерти человеку, которое само по себе является общественно опасным деянием, наказуемым по ст. 105 УК РФ. Однако, несмотря на то что причинение смерти может
и не являться следствием собственно террористического акта как такового, а представлять собой с точки зрения объективной действительности самостоятельное деяние (например, захват вокзала и, через определенный промежуток времени, произведение в нем выстрелов), такие деяния квалифицируются как единое преступление[2].
Заметим, что выбор состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 ст. 205 УК РФ, в контексте рассматриваемого нами вопроса не случаен. Дело в том, что включение (на тот момент только умышленного) причинения смерти в качестве квалифицирующего признака в ряд специальных статей, в том числе в ст. 205 УК РФ, обосновывалось тем, что конкретизация диспозиций квалифицированных составов преступлений, предусмотренных ст. 105, 205, 206 и 281 УК РФ, позволит органу предварительного расследования, возбудившему уголовное дело, проводить следствие в полном объеме без дополнительной квалификации по другим статьям Особенной части[3].
С этой точки зрения, казалось бы, достаточным является возбуждение уголовного дела без указания в нем на факт причинения смерти. Но обеспечит ли такое возбуждение уголовного дела вынесение легитимного итогового решения об осуждении лица за умышленное причинение смерти другому лицу в случае, если, к примеру, будет установлено, что террористический акт (в нашем случае — захват вокзала) был осуществлен одними лицами, а причинение смерти — другим лицом, находившимся на вокзале и не действовавшим
с ними в соучастии (например, при совершении им разбойного нападения с использованием сложившейся ситуации)? Полагаем, что нет, поскольку речь идет о разных событиях, хотя и определенным образом соединившихся во времени и пространстве.
Это, в свою очередь, означает, что в случае, когда дополняющее деяние не находится в прямой причинно-следственной связи с основным деянием, а лишь сопряжено с ним, возбуждения уголовного дела только по факту одного из событий недостаточно. Соответственно, если должностное лицо, в чьем производстве находится данное дело, с учетом уточненной информации придет к выводу о том, что имеет место не сложное преступление, а совокупность простых преступлений, создастся ситуация, когда не по всем из них будет в наличии решение о возбуждении уголовного дела. Соответственно, такие единые с правовой, но различные с фактической точки зрения деяния также образуют complex-res, в связи с чем требуют возбуждения уголовного дела по каждому res, вошедшему в эту совокупность.
Специфика возбуждения уголовных дел по единым сложным составным преступлениям с complex-res также связана с тем, что часть из них требует квалификации по двум разным составам преступлений. Так, убийство, сопряженное с изнасилованием, квалифицируется по п. «к» ч. 2 ст. 105 УК РФ в совокупности со ст. 131 УК РФ[4]; убийство, сопряженное с разбоем, квалифицируется по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ в совокупности с п. «в» ч. 4 ст. 162 УК РФ[5]; и т. д.
Соответственно, отграничить в таких ситуациях complex-res одного преступления от complex-res другого фактически невозможно.
Рассмотрим следующий пример. Тулепеев, которому нужны были денежные средства, решил убить администратора зала игровых автоматов и забрать выручку. Дождавшись ухода людей и представившись по домофону электриком, вошел в зал, позвал девушку, работавшую администратором, нанес ей четыре удара ножом, от которых она скончалась на месте, забрал денежные средства и ушел. За указанные действия Тулепеев был осужден по п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ[6].
Несмотря на то что преступления, предусмотренные п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, различаются с точки зрения деяния и имеют разные объекты[7], нельзя не заметить, что с точки зрения объективной действительности речь идет в обоих случаях об одном и том же пространственно-временном событии, об одной и той же совокупности фактических действий виновного. И эта совокупность не изменяется от того, что основной и дополнительный объекты этих преступлений меняются местами при квалификации по той или другой норме уголовного закона.
Совокупность таких действий, с одной стороны, образует complex-res (res «причинение смерти» + res «хищение денежных средств»), а с другой — один и тот же complex-res полностью повторяется (дублируется) в двух самостоятельных преступлениях.
Соответственно, такие res можно обозначить как double complex-res, т. е. «удвоенный» complex-res. Как и в отношении иных преступлений с complex-res, в целях придания легитимности и маневренности последующих процессуальных действий уголовное дело должно быть возбуждено по каждому из res (событию), что позволит, в случае возникновения такой необходимости, осуществить «расквалификацию» деяния со сложного на несколько простых преступлений без значительных процессуальных издержек (отмены приговора, возврата дела прокурору, повторного рассмотрения дела и т. д.) в том случае, если правовая связь между res не будет установлена, как это произошло, например, по следующему делу.
Приведем пример. Областной суд, рассмотрев уголовное дело по первой инстанции, установил, что Дектерев пришел вместе с Ч. в ее квартиру, взял деньги в ее бельевом шкафу, а когда Ч. поняла, что он украл деньги, чтобы скрыть хищение и убежать, нанес ей несколько ударов молотком по голове. В соответствии с установленными судом первой инстанции указанными фактическими обстоятельствами деяние подсудимого было квалифицировано судом по п. «в» ч. 4 ст. 162 и п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ. Верховный Суд Российской Федерации, пересматривая приговор в апелляционном порядке, с учетом анализа доказательств (показаний Дектерева, расположения обнаруженных пятен крови и т. д.), установил иные фактические обстоятельства, согласно которым Дектерев сначала нанес Ч. удары молотком, разозлившись на нее, и уже затем похитил у нее деньги. В связи с этим Верховный Суд переквалифицировал его действия по ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 158 УК РФ[8], отграничив тем самым убийство от хищения, разделил double complex-res на два простых res («причинение смерти» и «хищение»).
В. В. Кальницкий и А. А. Бондаренко справедливо отмечают, что «когда событие описано достаточно внятно (у лица, скончавшегося от нанесенных ран, отобран под угрозой насилия, опасного для жизни и здоровья, пакет с продуктами и личными вещами)», но в постановлении о возбуждении была указана только ст. 105 УК РФ, для предъявления обвинения по ст. 162 УК РФ «довозбуждения» уголовного дела не требуется [6, с. 23].
Поскольку именно события (res), а не их правовая оценка (qualification), определяют границы производства по уголовному делу, принципиально важным является описание признаков всех событий, входящих в complex-res, в постановлении
о возбуждении уголовного дела.
Совершенно справедливо замечено, что «в возникающем иногда стремлении связывать пределы производства in rem не только фактической стороной исследуемого события (деяния), но и его уголовно-правовой квалификацией, что позволяет обходить принципы res judicata и non bis in idem посредством иной уголовно-правовой оценки исследуемого события, проводя якобы новое производство по тому же факту (данный подход, безусловно, является недопустимым)» [1, с. 96].
Еще одна особенность возбуждения уголовных дел с complex-res связана с совокупностью таких однородных преступлений, которые имеют между собой лишь субъектную (по persona), но не предметную связь (по res), однако в силу требований законодателя квалифицируются как единое сложное составное преступление. Подобные составы преступлений содержатся, например, в п. «в» ч. 3, ч. 6 ст. 110.1, п. «в» ч. 2 ст. 110, п. «а» ч. 2 ст. 117, п. «ж» ч. 2 ст. 126 УК РФ и др. Их отличительным признаком является квалифицирующий признак «в отношении двух и более лиц», который охватывает однородные деяния лица, совершенные им не только одновременно, но и в разное время[9].
Так, Арчаков был осужден по одной ст. 126 УК РФ (п. «ж») за похищение трех лиц. Прокуратура обжаловала данный приговор как в апелляционном, так и в кассационном порядке, указывая на то, что похищение Б., К., а затем А. образует совокупность двух преступлений, так как умысел на их совершение формировался индивидуально, реализовывался при различных обстоятельствах,
в разное время и в нескольких территориальных образованиях. Доводы прокуратуры были отклонены обеими инстанциями, которые оставили приговор без изменений[10].
Кардинальное отличие данных преступлений от иных составных преступлений состоит в том, что подобный complex-res образуется только при условии, что ни за одно из простых res, вошедших в complex-res, виновный ранее не был осужден. Так, если лицо было осуждено за простое убийство, а затем было обнаружено, что данное преступление было сопряжено с разбоем, то необходимость привлечения его к уголовной ответственности за разбойное нападение влекло бы отмену приговора с возвращением дела прокурору для предъявления более тяжкого преступления.
Еще одним случаем complex-res является преступление с альтернативными действиями, которые не образуют совокупности[11]. Например действия лица, совершившего незаконные приобретение и хранение одних и тех же наркотических средств, будут квалифицированы по одной ст. 228 УК РФ, а не по их совокупности.
Что же из себя в этом случае представляет res? Можно ли, допустим, привлекать лицо к уголовной ответственности за перевозку наркотиков, если уголовное дело было возбуждено по факту их изготовления? То обстоятельство, что и перевозка, и изготовление одних и тех же наркотических средств квалифицируются по одной статье уголовного закона, казалось бы, заставляет дать на этот вопрос утвердительный ответ. Однако единство нормы уголовного права, закрепляющей альтернативные деяния, не означает их взаимозаменяемости в уголовно-процессуальном смысле. Практика отрицает возможность переквалификации деяния с одного альтернативного признака на другой.
Так, органами предварительного расследования Афанасьеву было предъявлено обвинение
в незаконном приобретении и хранении боеприпасов. Суд первой инстанции, исследовав представленные ему сторонами доказательства, признал Афанасьева виновным только в незаконном хранении боеприпасов. Апелляционная инстанция, проверив уголовное дело, квалифицировала действия осужденного как незаконное ношение боеприпасов. Суд кассационной инстанции уголовное дело в части осуждения Афанасьева по ст. 222 УК РФ прекратил за отсутствием состава преступления со ссылкой на то, что незаконное ношение боеприпасов, в отличие от других альтернативных действий данного состава преступления (приобретение и хранение), ему не вменялось[12].
Поскольку совершение любого из альтернативных действий уже само по себе является преступлением, каждое из них требует самостоятельного возбуждения дела (указания в постановлении о возбуждении уголовного дела каждого действия).
На основании изложенного можно сделать вывод, что при обнаружении совокупности самостоятельных, обособленных в пространстве и времени событий, которая образуется в результате их юридической квалификации как единого преступления, в решении о возбуждении уголовного дела должны отдельно указываться все события, входящие в такую совокупность. Как справедливо замечают А. В. Смирнов и К. Б. Калиновский, «при разрешении... коллизионных вопросов на практике следует учесть, что избыточное решение о возбуждении дела не является существенным нарушением закона, в то время как отсутствие необходимого решения о возбуждении дела приведет к недопустимости полученных доказательств и незаконности всех принятых по делу решений» [7, с. 368].
[1] См. об этом, например: Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Егорова Павла Павловича на нарушение его конституционных прав рядом положений Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда РФ от 28 сентября 2023 г. № 2647-О // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[2] См.: О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о преступлениях террористической направленности: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 9 февраля 2012 г. № 1. П. 9 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[3] Пояснительная записка и Заключение Комитета Государственной Думы по безопасности по законопроекту № 123532-5 «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации по вопросам противодействия терроризму». URL: https://sozd.duma.gov.ru/
bill/123532-5 (дата обращения 10.11.2025).
[4] См.: О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ): постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1. П. 13 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025); О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 4 декабря 2014 г. № 16. П. 2 // Там же.
[5] См.: О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 декабря 2002 г. № 29. П. 14.1 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[6] Апелляционное определение Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 2013 г. по делу № 74-АПУ13-28 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[7] См.: Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Потапова Максима Сергеевича на нарушение его конституционных прав положениями статьи 17 Уголовного кодекса Российской Федерации: определение Конституционного Суда Российской Федерации
от 27 февраля 2020 г. № 298-О // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[8] См.: Апелляционное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 28 августа 2018 г. по делу № 1-АПУ18-6 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
[9] См.: О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК РФ): постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 января 1999 г. № 1
(в ред. от 3 марта 2015 г.). П. 5 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025); О судебной практике по делам о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации
от 4 декабря 2014 г. № 16. П. 19 // Там же; О практике рассмотрения судами уголовных дел о преступлениях против военной службы: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 18 мая 2023 г. № 11. П. 30 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2023. № 7. С. 10.
[10] См.: Апелляционное определение Пятого апелляционного суда общей юрисдикции от 9 февраля 2023 г. по делу № 55-72/2023 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025); Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 3 августа 2023 г. № 74-УДП23-10сп-А5 // Там же.
[11] См., например: По делу о проверке конституционности положений статьи 199 Уголовного кодекса РФ
в связи с жалобой гражданина Д. Н. Алганова: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 9 июля 2019 г. № 27-П // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025); О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с наркотическими средствами, психотропными, сильнодействующими и ядовитыми веществами: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 июня 2006 г. № 14. П. 5 // Там же; О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате: постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30 ноября 2017 г. № 48. П. 24 // Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. 2018. № 2. С. 12.
[12] Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 24 декабря 2020 г. по делу № 5-УД20-108 // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
1. Курс уголовного процесса / под ред. Л. В. Головко. 2-е изд. Москва: Статут, 2017. 1280 с.
2. Жидкова Е. И. Формирование пределов производства по уголовному делу в досудебных стадиях уголовного процесса. Москва: Юрлитинформ, 2014. 152 с.
3. Калиновский К. Б. Всегда ли следует возбуждать уголовное дело при обнаружении нового преступления или нового лица? // Справ.-правовая система «КонсультантПлюс». URL: https://www.consultant.ru (дата обращения: 10.11.2025).
4. Алексеева А. С., Виноградов А. С. Юридическая техника норм, регламентирующих основания отказа в возбуждении уголовного дела и основания прекращения уголовного дела // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2022. № 3. С. 59—64.
5. Молчанов Д. М. Множественность пре-ступлений: актуальные проблемы и теоретиче-ский опыт исследований ученых кафедры уго-ловного права МГЮА // Актуальные проблемы российского права. 2016. № 5. С. 107—118.
6. Кальницкий В. В., Бондаренко А. А. Особенности соединенного обвинения: учеб. пособие. Омск: Омск. акад. МВД России, 2022. 152 с.
7. Смирнов А. В., Калиновский К. Б. Уголовный процесс: учебник / под общ. ред. проф. А. В. Смирнова. 4-е изд., перераб. и доп. Москва: КНОРУС, 2008. 704 с.
