Аннотация:
Существующий ныне практически во всем мире алгоритм уголовного судопроизводства (процесс познания от преступления к приговору и соответствующие ему процедуры) — творение века двадцатого, а во многом и вовсе девятнадцатого. Вместе с тем очевидно, что общество в своем развитии все эти две сотни лет на одном месте не стояло. Следовательно, новые производительные силы (средства производства) с неизбежностью породили новые производственные отношения, в первую очередь кадры, владеющие технологиями XIX в. Появятся также и соответствующие новой правой культуре методы функционирования уголовно-правовых и уголовно-процессуальных инструментов, участником активного судоговорения станет искусственный интеллект. Мы стоим на пороге открытия инновационной во всех отношениях «надлежащей правовой процедуры», в которой место для произвола отдельных субъектов процесса, возможно, удастся свести к разумному минимуму! Впрочем, не будем отрицать очевидного: основные черты этих инновационных процедур все еще в непроницаемом тумане будущего. В то же время никто не отменял азбучного правила: «новую рабочую силу» (следователей, прокуроров, судей и адвокатов) уже давным-давно пора обучать в вузах совершенно по-новому. Высшая школа, а вместе с нею и все общество терпеливо ожидают от академической науки адекватных текущим запросам инновационных учебников по уголовно-процессуальному праву. Нами постоянно подчеркивается мысль, что уголовное судопроизводство — явление суть системное. Для познания данных наук обучающиеся, помимо учебников, обязаны регулярно и системно читать соответствующие юридические журналы, статьи из которых постепенно складываются в монографии, как индивидуальные, так и коллективные. Вниманию читателя предлагается третья статья из серии. В ней речь пойдет об учебниках по уголовно-процессуальному праву, их месте в системе юридического образования, а также о роли юридической периодики и монографических исследований в познании глубин уголовного судопроизводства.

Ключевые слова:
уголовно-процессуальное право (уголовный процесс), учебники по уголовно-процессуальному праву (уголовному процессу), история создания учебников по российскому уголовно-процессуальному праву (уголовному процессу)

Мы все учились понемногу

Чему-нибудь и как-нибудь...

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

 

Ничему нельзя научить, всему

можно только научиться.

Галилео Галилей

 

Не умеешь — научим, не хочешь — заставим.

Главный армейский принцип

 

Введение

В двух предыдущих номерах Вестника опубликованы первая и вторая части нашей статьи, посвященной анализу доктрины отечественного уголовного права и процесса [1; 2], в которых автором были сделаны некоторые первые — правда, не всегда утешительные — промежуточные выводы.

В рамках заявленной тематики наши рассуждения на фоне базовых уголовно-правовых суждений, характерных для века девятнадцатого, продолжим с анализа некоторых новейших статей, чьи авторы рискнули (замахнулись) на критику уголовно-правовых и уголовно-процессуальных концепций дня нынешнего.

7. Учебник «Уголовный процесс» в царской России

7.1. Уголовный процесс: первые учебные пособия

Мы же, оставаясь верными родной по университету научной школе проф. П. В. Советова (1927—1991), свои рассуждения продолжим тем, что в далеком «галантном» XVIII в. учебников, известных в России, было совсем немного. Все помнят, что М. В. Ломоносов (1711—1765) начинал всего с двух книг: «Арифметики» (1703 г.) Л. Ф. Магницкого (1669—1739) и «Грамматики» (1619 г., переиздана в Москве, Печатный двор,
в 1648 г.) церковного деятеля Мелетия (в миру Максима Герасимовича, псевдоним Теофил Ортолог) Смотрицкого (1577—1633).

7.2. Первая четверть «золотого века»: кодексы Наполеона и их оценка

Начало XIX в. ознаменовалось принятием в революционной Франции ряда совершенно новых, инновационных на тот момент кодексов [3], в их числе и знаменитый Code d’instruction criminelle (опубликован 26 ноября 1808 г.), который действовал целых полтора века (как при империи, так и при республиках) и явился образцом процессуального законодательства для многих стран,
и в частности России.

По поводу явно наметившегося нашего отставания от Европы историк, по убеждениям ярый монархист Н. М. Карамзин (1766—1826) в своей «Записке о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях» (1811 г.) [4], адресованной Императору Александру I (1777—1825), о качестве законодательства с сожалением отмечал следующее. Во-первых, уже «царь Федор Алексеевич (1660—1682 гг.) видел недостатки Уложения (1649 г.)» [4, с. 88], во-вторых, минул «блестящий век Екатерины II» (1729—1796 гг.) [4, с. 89], а ничего не изменилось в Отечестве нашем: «дотоле имелись одни указы, а законов не было» [4, с. 89].

В то же время Н. М. Карамзин предостерегал Александра I от поспешного «следования Кодексам Наполеоновым, Фридриховым и Юстиниановым, а вспомнить бы царя Алексея: оградить святынею закона неприкосновенности церкви, государя, чиновников и личную безопасность всех россиян» [4, с. 95].

Как видим, элита Российской империи, даже чувствуя проблему, оказалась совершенно неготовой к переменам в области законодательства, в том числе процессуального. Результат: старое, отжившее было заморожено еще на полвека.

В условиях современности — это ничего
не напоминает? Тогда перечитайте монографию Н. В. Азаренка и А. А. Давлетова [5]. В этом же духе рассуждают, а следовательно, и пишут будущие доктора юридических наук С. Д. Милицин (Екатеринбург) и А. М. Алексеев (Санкт-Петербург).

Тревога перечисленных авторов вполне понятна: уяснить «точку своего стояния» (где российское уголовно-процессуальное право в мировой истории было и сейчас находится) академической процессуалистике пока не удалось.

7.3. Первые «настоящие» учебники по уголовному процессу

Думается, абсолютно прав проф. Л. В. Головко, который, приступая к описанию развития отечественной юридической мысли (применительно к уголовному процессу) [6, с. 115—116], свое повествование начинает, во-первых, с трудов должностного лица, некоторое время заведовавшего апелляционными делами в Правительствующем Сенате, титулярного советника Ф. Д. Правикова (1750—1803) [7; 8], а во-вторых, работ позитивиста, реального практика З. А. Горюшкина (1748—1821) [9].

Прав Леонид Витальевич и в том, что публикация в 1832 г. второй книги тома XV «Свода законов» позволила авторам оперативно упорядочить (свести в одну сравнительно небольшую книгу) многие правила действия органов следственных (полиции) [6, с. 116].

Речь идет о руководствах по следственной части графа Г. Орлова (1835 г.), Г. Долгова (1846 г.) и Г. Наливайкина (1847 г.).

Вопреки суждениям проф. К. Б. Назаренко,
некоторые из творений того далекого от нас периода, как ни странно, представляют несомненный интерес для всех изучающих следственную и судебную деятельность. В частности, речь идет о работах коллежского асессора Е. Ф. Колоколова [10].

 

7.4. Евграф Федорович Колоколов (1800—?)

Впрочем, по большому счету, работа у него была фактически одна: «Правила и формы о производстве следственных действий, составленных по Своду законов». Данные «Правила» выдержали целый ряд изданий тиражом до 10 000 экземпляров. Для нас особый интерес представляет книга 1849 г., посвященная Его Превосходительству свиты Его Императорского Величества генерал-майору и кавалеру Московскому обер-полицмей­стеру легендарному Ивану Дмитриевичу Лужину (1802—1868). Практику Е. Ф. Колоколову (в отличие от современных авторов) удалось всего на 82 страницах (не считая образцов процессуальных документов) изложить все требования к проведению расследования.

Данная книга «без перемен» с ходу выдержала целых пять изданий. В частности, в 1858 г. вышли «Правила» под авторством уже надворного советника Е. Ф. Колоколова [10].

Наконец в 1878 г. — теперь статский советник — Е. Ф. Колоколов публикует «Правила и формы производства предварительных следствий и дознаний судебными следователями и полицейскими чинами» [11].

7.5. Николай Иванович Стояновский (1821—1900)

Русский юрист Н. С. Стояновский известен потомкам не только как преподаватель практического уголовного судопроизводства (1850—1854 гг.), товарищ Министра юстиции (1862 г.), действительный тайный советник (1881 г.), статс-секретарь (1895 г.), активный проводник судебной реформы 1860-х гг., но и как автор «Практического руководства к русскому уголовному судопроизводству» [12]. Ценность данного «Руководства», в отличие от параллельно издававшихся «Правил» Е. Ф. Колоколова, для современного читателя заключается в том, что, во-первых, по формату и манере изложения текста это уже привычный нам классический учебник. Во-вторых, в нем во «всей красе» раскрыт предшествовавший современному процессу устному процесс письменный (раритет!). В-третьих, в «Руководстве» Н. И. Стояновского мы найдем описание неотвратимого судебного надзора — от суда второй инстанции до Государя Императора, о необходимости которого писал в своем вышеупомянутом послании Государю и историк Н. М. Карамзин.

 

7.6. Иреремия Бентам (1748—1832) о судоустройстве и процессе

1860 г., в Российской империи вот-вот грядет Великая судебная реформа (данное ощущение перспективы в наши дни ничего не напоминает?). В ее преддверии Правительствующий сенат в своей типографии издает переведенный с французского юрисконсультом юридической консультации при Министерстве юстиции (впоследствии сенатором, членом Государственного совета) А. А. Книримом (1837—1904) скромнейший по объему, но бесконечно глубокий по содержанию труд родоначальника утилитаризма И. Бентама «О судоустройстве» [13].

Работа И. Бентама, безусловно, требует отдельного серьезного разговора. Мы же только отметим, что многие из изложенных в ней фундаментальных положений должного отражения в современных российских учебниках по судоустройству так и не нашли. Например, И. Бентам пишет о «географическом начале» в распределении судебных мест. В частности, рассуждает о конкретном времени, которое должен затратить участник процесса на дорогу к судье и обратно: субъект все должен успеть сделать «одним днем».

Скажем больше, данное правило И. Бентама, писанное им в конце XVIII в., работает и в наши дни. Автор, будучи в 2000 г. в служебной командировке в Канаде (провинция Альберта), от организаторов судебной деятельности услышал: «Суд должен быть не дальше, чем в 100 км от места
жительства тяжущегося, примерно в часе езды на автомобиле по автостраде». Ну и далее, если данный стандарт выдержать не получается, то не тяжущийся спешит в суд, а суд по ежеквартальному регламенту (выездная сессия) едет к нему.

7.7. Уголовный процесс: первые классические учебники

Чтобы не дублировать уже опубликованное, заинтересованного читателя мы опять отсылаем к «Курсу уголовного процесса» под ред. проф. Л. В. Головко, в котором перечислена добрая дюжина изданий по обсуждаемой нами теме [6, с 116—119]. Из дидактических соображений мы же, однако, выделим некоторые следующие работы.

7.8. Федор Михайлович Дмитриев (1829—1894)

В первую очередь, наше пристальное внимание привлекает книга проф. Ф. М. Дмитриева «История судебных инстанций и гражданского апелляционного производства от Судебника до Учреждения о губерниях» [14]. Во-первых, Федор Михайлович честно признавал, что «изданные до сих пор (1859 г.) источники (учебники) «еще не служат достаточным пособием» [14, с. 3], т. е. «приличного» учебника уголовного (и прочего) процесса в России тогда все-таки еще не было. Во-вторых, проф. Ф. М. Дмитриев отмечал, что «апелляция — одно из поздних явлений в жизни каждого народа... у нас ясные понятия о ней появляются не ранее Петра Великого» [14, с. 3]. Далее мы находим у Ф. М. Дмитриева упоминание об актуальном
и в наши дни «запрете на обход инстанций» (для сравнения см.: Федеральный закон от 28 июня 2022 г. № 216-ФЗ[1]. Императив «не обращался
с апелляционной жалобой — нет у тебя и права на сплошную кассацию»), сделанном Петром Великим [14, с. 522].

В-третьих, проф. Ф. М. Дмитриев высоко ценил Совестные суды — одно из самых ранних проявлений института оперативного судебного контроля в России. В определенной мере это был отечественный аналог Habeas Corpus Act [14, с. 529—530].

Наконец, в-четвертых, Федор Михайлович однозначно констатировал: «Судебная власть из высших учреждений не ограничена никаким законом» (!!!) [14, с. 135] и (еще главное) «цель любого судебного разбирательства — справедливое решение» (!!!) [14, с. 3]. Согласитесь, звучит очень своевременно [15]!

7.9. Николай Николаевич Розин (1871—1920)

Во вторую очередь, одним из высших достижений российской процессуалистики является учебник (курс лекций) Н. Н. Розина «Уголовное судопроизводство» [16]. Уже с первых строк своего повествования Николай Николаевич предупреждает читателя, что «все существенные моменты процессуального юридического отношения она рассматривает и в статике, и динамике, не входя при этом в слишком подробные детали, являющиеся достоянием судебной практики» (таковые он расценивал как предмет сугубо практических занятий) [16, предисл.]. Далее Н. Н. Розин безапелляционно констатирует: «Наука уголовное судопроизводство — ветвь судебного права» [17, с. 1].

Несмотря на то что сам факт существования судебной деятельности с самых древнейших времен немыслим без соответствующей ей специальной отрасли права, с развитием науки судебного права нам, мягко говоря, не повезло... Работ по данной, бесспорно актуальной, тематике очень и очень много, а вот все ли они заслуживают серьезного внимания — вопрос (например, работа А. А. Максурова была подвергнута жесткой критике проф. В. В. Николюком [18]).

Как известно, в рамках российской классический школы судебного права «последним из могикан» оказался Н. Н. Полянский (1878—1961).
В 1960 г. он завершил «большой труд, который был одобрен и рекомендован к печати», но в силу неведомых нам причин не опубликован. В определенной мере реанимировать предложенные Николаем Николаевичем идеи в 1980-х гг. попытались специалист в области процесса гражданского А. А. Мельников (1925—1986), а также ведущие советские процессуалисты-криминалисты В. М. Савицкий (1930—1999) и М. С. Строгович (1894—1984) [19].

Вопреки тому что судебное право — реальная действительность, многие наши современники, движимые явно сепаратистскими побуждениями, категорически против даже самого упоминания термина «судебное право».

Например, экс-судья Конституционного Суда Российской Федерации, заведующий центром судебного права в ИЗиСП проф. Н. С. Бондарь
6 марта 2025 г., выступая в роли ведущего секции в рамках XII Общероссийского годового собрания теоретиков права на тему «Систематизация законодательства: от устоявшихся концепций к современным новациям», приуроченного к 100-летию со дня рождения И. С. Самощенко, ограничивая выступления сторонников системы судебного права, вдруг безапелляционно заявил: «Гроссбух в виде кодификации судебного права нам категорически не нужен».

С нашей точки зрения, интересна и оценка Н. Н. Розиным потенциала суда с участием присяжных заседателей как «идеала неведомой дотоле справедливости и правосудия» [20, с. 1].
У «заморского» института Jury trial в России всегда было множество противников. Например, проф. Г. А. Есаков (да и не он один) последовательно критикует «нуллификацию» уголовного закона присяжными вследствие наличия у них комплекса симпатий и антипатий к подсудимому, другим участникам процесса [21]. Себе в соратники проф. Г. А. Есаков приглашает самого Л. Н. Толстого (1828—1910) [22]. Как известно, присяжный заседатель Лев Николаевич в своем последнем романе «Воскресенье» (1899 г.) не только жестко раскритиковал формат института Jury trial, характерный для его времени, но предвосхитил многие проблемы современности.

Как правило, критика института Jury trial основана на тотальном недоверии к судьям из народа. Получается, что ее авторы не доверяют сами себе, что заставляет их заняться поиском неких «идеальных чиновников» от следствия и суда. Совершенно очевидно, что таковых нет в природе и быть не может. В то же время без активного участия народа в правосудии недостижим важнейший из его критериев — справедливость.

Нужно ли обо всем этом знать «будущим следователям»? Да, безусловно, нужно! Скажем больше, следователь в своем поиске ответов на вопросы относительно доказанности того или иного факта обязан предвосхитить тех из них, которые будут заданы присяжным. По делу егеря Михайловского (застрелил двух полковников) — прямо скажем, весьма сложного в организации доказывания — органы предварительного расследования, привыкшие, что суды будут «спасать дело», без всякой задней мысли наивно вещали в СМИ: «Мы свое дело сделали, а дальше пусть суд решает» [23]. Вот суд и решил: подсудимого оправдать! Во второй инстанции «заметался» уже прокурор: «у него появились сомнения в направленности умысла» подсудимого. Итог известен: приговор устоял[2].

7.10. Элементарный учебник С. В. Позднышева (1870—1943)

Наряду с капитальными курсами Н. Н. Розина, И. Я. Фойницкого (1847—1913) [24] и И. В. Михайловского (1867—1921) [25] оказались востребованными и книги по процессу «попроще», например «Элементарный учебник русского уголовного процесса» [26] проф. Московского университета С. В. Позднышева.

7.11. Е. В. Васьковский (1866—1942) смело ввел в уголовный процесс элементы антропологии

Лучшим «отечественным» процессуалистом считаем проф. Е. В. Васьковского (1866—1942) [27]. Почему именно его? Да только потому, что Евгений Владимирович в своем академическом повествовании (в отличие от подавляющего большинства прочих ученых) никогда особо не чуждался юридической антропологии [28] (участники процесса живут и действуют в условиях соответствующей социальной реальности), полностью отвергая тем самым слепую веру в «непорочное зачатие» процессуальной формы, чем «неизлечимо больно» подавляющее большинство авторов.

Мы не будем скрывать очевидного, что главное в любой разновидности судопроизводства — «надлежащая правовая процедура» [29, с. 102—103].

Отметим следующие мысли проф. Е. В. Васьковского: во-первых, «справедливость с небес не сходит» [28, с. 29] — она плод деятельности субъектов процесса; во-вторых, Евгений Владимирович никогда не забывал упоминать о таком важнейшем критерии процесса, как «дешевизна» [28, с. 205—208]! Следовательно, как говорится в народе: «По одежке протягивай ножки» (жить скромно — соразмерно средствам, отпускаемым на уголовную юстицию).

 

8. Зарубежные авторы XIX в.

Таковых великое множество, возьмем, например, Карла Иосифа Антона Миттермайера (1787—1867), опубликовавшего по уголовному процессу добрую дюжину книг (в том числе учебников), многие из которых переведены на русский язык [30]. Книги очень интересные, однако останавливаться на них из-за отсутствия места в настоящей публикации не будем.

 

8.1. Юлий (Юлиус) Антон Глазер (1831—1885)

Австрийский юрист-процессуалист, криминолог, педагог и политик Юлий Глазер [31] — человек, который лично и в Австро-Венгрии, и в Германии создавал уголовно-процессуальный кодекс и судебные системы. В понимании сути института Jury trial нам ценен тем, что всегда констатировал очевидное: в деятельности суда с участием присяжных заседателей попытка развести факт (зона ответственности присяжных) и права (зона ответственности председательствующего) — нечто сродни «непорочному зачатию». Крайне трудно оспорить позицию Ю. Глазера, последовательно утверждавшего, во-первых, что присяжные свой выбор о виновности сделали на основе утечек информации (слухов), во-вторых — что присяжным не чужды определенные познания в области права [32].

Для лучшего понимания описываемой Ю. Глазером действительности (а также современной практики) читателю необходимо также изучить как минимум эпическое творение выпускника Училища правоведения, длительное время служившего по судебному ведомству, председателя Санкт-Петербургского окружного суда (1896—1990 гг.) А. М. Бобрищева-Пушкина (1851—1903) «Эмпирические законы деятельности русского суда присяжных» [33], которые автор предварил эпиграфом из «Слова о полку Игореве»: «Начати же ся с той песни по былинам сего времени, а не по замышлению Бояню». Иными словами: юрист, начинай с изучения матчасти (практики), а не с изучения рассуждений авторов учебников.

По нашему мнению, ни одно из современных диссертационных исследований института Jury trial (автор настоящей статьи выступал оппонентом по двум докторским) к уровню анализа юридической действительности, достигнутого А. М. Бобрищевым-Пушкиным, даже и не приблизилось. Не понять аспирантам, докторам «извне» то, что следует, «по капельке» впитывая практику, познавать «изнутри». Ниже к данному вопросу мы еще вернемся.

9. Советские учебники

Констатируем, что тема «Советский учебник по уголовно-процессуальному праву» неплохо раскрыта в «Курсе уголовного процесса» под редакцией проф. Л. В. Головко [6, с. 125—130]. В то же время считаем необходимым отметить, что роль таких советских (российских) ученых, как член-корреспондент Академии наук СССР, проф. Михаил Соломонович Строгович (1894—1984) и проф. Михаил Александрович Чельцов (Чельцов-Бебутов) (1890—1973), в освещении ряда весьма специфических аспектов советской процессуальной деятельности нуждается в некотором дополнении.

В первую очередь это касается уклонения обоих названных авторов от описания алгоритма взаимодействия (сотрудничества) органов предварительного расследования и суда. Наша позиция: и следователь, и суд в рамках отечественного традиционного судопроизводства (инквизиционного по сути) делают одно и то же дело — занимаются сбором, анализом и оценкой доказательств, следовательно, они обречены на взаимодействие, а если еще точнее — сотрудничество [34—36].

Во вторых, что тоже весьма немаловажно, и М. С. Строгович, и М. А. Чельцов (Чельцов-Бебутов) отмечали, что «советская» кассация (а вместе с нею и надзор) порой de facto являлись полноценной апелляцией, поскольку вышестоящие суды не могли удержаться от соблазна не только переоценки доказательств, но и от их сбора. Так, проф. М. С. Строгович (в том числе и со ссылками на учебники М. А. Чельцова) писал, что Верховный Суд РСФСР «повернул кассационную практику в направлении существа дела…» [37, с. 523—524].

Профессор М. А. Чельцов (Чельцов-Бебутов) в своей работе «Обжалование приговора защитником», подготовленной в 1948 г. совместно
с М. Л. Шлифманом, прямо указал на то, что данная система (обжалования, проверки и пересмотра судебных решений), во-первых, работает только при наличии реальной состязательности, во-вторых — «чистой» кассации в СССР никогда не было [38, с. 557—586].

Сказанное — не что иное, как в первом случае отрицание очевидного, а во втором — его (очевидного) полное признание. В силу целого ряда обстоятельств эти аспекты практически никак
не толкуются в наших современных учебниках (см., например: [39]). На текущий момент данная проблема раскрыта, пожалуй, только в некоторых статьях практиков. В частности, об этом подробно пишет советник Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации М. В. Скляренко [40].

Мы же на время покинем столбовую дорогу
и поговорим о глубинной сути проблемы.

 

9.1. Революция. Кого учить и чему учить?

Крах Российской империи в 1917 г. предопределил неизбежный крах прежней государственной идеологии и, соответственно, тотальное, «до основания» разрушение предшествовавшей Октябрьской революции системы юридического образования. Впрочем, социально-политическая значимость уголовного судопроизводства была столь очевидна, что «выплеснуть воду прошлого с крепким ребенком уголовной юстиции» вожди пролетариата все же не решились, в силу чего некоторые рудименты старой школы успешно перешли в новую формацию.

Например, благополучно переживший «и царизм, и коммунизм» проф. Николай Николаевич Полянский (1878—1961) в 1919 г. опубликовал фактически программную статью (пусть и во многом изложенную эзоповым языком) «Цель уголовного процесса» [41]. Эту статью он, во-первых, предварил эпиграфом из Аристотеля (суть которого — почти афоризм А. В. Суворова (1729—1800): «Каждый должен понимать свой маневр» [41, с. 3], включая авторов учебников нашего времени) и, во-вторых, счел необходимым привести в ней довольно жесткую цитату из учебника «Уголовное судопроизводство» Н. Н. Розина: «В эпоху государственной борьбы за власть самый суд вводится в общую сеть оборонительных организаций, приобретает полицейский характер и утрачивает свое положение беспристрастного органа» [16, с. 357—358].

Ниже у самого Николая Николаевича Розина мы уже дополнительно обнаружили: «Преследование политических преступлений в эту пору (борьба за власть. — Н. К.) представляет в особенности бесчеловечную картину — картину произвольного лишения свободы, пыток и т. п.» [16, с. 357].

Да и сам проф. Н. Н. Полянский в 1919 г. не стеснялся констатировать: «Государственная власть, увлеченная борьбой со своими врагами, все чаще и чаще напоминает суду, что он — ее орудие для применения суровых кар к ослушникам ее велений» [41, с. 14].

Весьма интересна также и информация, приведенная проф. Н. П. Полянским в сноске из публикации С. А. Андреевского (1848—1918) «Будущее суда»: «Суды политические — вернее „трибуналы“ — имеют свою особую природу. Они создаются временно, в случайных и разнообразных формах, как самозащита правительства от бунта народных масс. Здесь уже идет борьба за власть, то есть нечто совсем не схожее с правосудием, призванным регулировать нормальное общежитие» [42].

Ниже уже у наркома юстиции Украины А. И. Хмельницкого (1889—1919), отрицавшего чуждый «коммунистам» «суверенитет народа» [43, с. 6], читаем: «Революционный трибунал до известной степени уподобляется бывшим чрезвычайным судам, можно сказать, что это полевые суды революционной эпохи» [43, с. 12].

Работавший в разные годы наркомом просвещения УССР Владимир Петрович Затонский (1888—1938) неоднократно отмечал: «Юридический факультет, вероятно, будет упразднен, и надо полагать, что будет открыт особый отдел историко-филологического факультета. Будет восемь предметов. Предметы следующие: общая теория права, сравнительная история права, социальное право, карательное право, публичное право, процесс и другие».

Сказанное означает, что и бурный период неограниченной уголовной репрессии в годы революции и Гражданской войны (уничтожался класс эксплуататоров) — открытая борьба за власть,
и так называемый период политических репрессий 1920—1950 гг. (скрытая борьба за власть) юридической наукой были предсказаны. Правосудие — атрибут спокойного мирного времени, для которого, впрочем, порой бывают не чужды репрессивные начала периода революций. Чего, например, стоит современное толкование судами института «интеллектуального соучастия» во взяточничестве: лицо, фактически выполнившее по заданию ФСБ функцию агента, — рядовой соучастник [44; 45].

После Великой Октябрьской социалистической революции 1917 г. классическое юридическое образование в России пресеклось, науку в значительной мере подменила откровенная пропаганда [46].

9.2. Общее правило: «лектор должен знать в сто раз больше, чем скажет»!

Профессор В. Т. Томин (1934—2019), основатель нижегородской школы процессуалистов, свои «Заметки на полях ученых записок» начинает
не только с озорного эпиграфа «Учиться надо весело», но и с уникальной фразы, приписываемой им проф. А. А. Герцензону (1902—1979): «Лектор должен знать в сто раз больше, чем скажет» [47, с. 14]. Трудно поспорить с уважаемым Валентином Тимофеевичем (который порой величал автора этих строк «друг мой ситный»), ибо очевидно, что любую работу следует делать весело, дерзко. Что касается знаний лектора (преподавателя), то в глазах обучающихся он должен знать все!

Когда будущий проф. В. Т. Томин в 1957 г.
по распределению прибыл на остров Сахалин, специалистов с высшим юридическим образованием в регионе было всего четыре [47, с. 21]. Образование начальника сахалинского следствия «завершилось в третьем классе начальной школы, однако он был одним из самых образованных
и культурных офицеров Управления, чего достиг упорным и каждодневным самообразованием» [47, с. 21]. Прямая констатация: в постижении науки могут быть вторичны и «Высшая школа»,
и «Учебник».

Применительно к Высшей школе исключительно глубокий смысл имеет мысль, высказанная проф. В. Т. Томиным: «Научно-исследовательскую работу надо совмещать не с преподавательской, а с практической деятельностью» [47, с. 25]. Об этом выше мы уже говорили.

9.3. Обучение в условиях информационной блокады

Поколение студентов 1970—1980-х гг., как и их предшественники 1920—1960-х гг., по целому комплексу идеологических причин практически полностью было лишено возможности получить классическое юридическое образование. В силу данного обстоятельства уголовно-процессуальным правом (и прочими его отраслями) мы были вынуждены овладевать в условиях жесткой информационной блокады, строго по утвержденной свыше программе, в основном в рамках учебников, выданных вузом. По этому поводу судья МКАС проф. А. Г. Быков (1938—2009 гг.), в 1955—1960 гг. студент МГУ им. М. В. Ломоносова, отмечал, что «советский» период «это ведь не нынешнее время, когда возможность получения информации по законодательству и учебному материалу практически беспредельна» [48, с. 26].

Современная наука уголовного судопроизводства предполагает наличие у правоприменителя широчайшего межотраслевого мышления, причем в увязке с правовыми категориями международного уровня, такой переход от анализа к синтезу не может не быть трудным, некоторыми допустимость такой смелости полностью отрицается. Вместе с тем именно такой поход к научному познанию позволяет судьям как Конституционного Суда РФ, так и Верховного Суда РФ творить, без преувеличения, прецеденты. В первом случае речь идет,
например, о делах Исхакова[3], Вильке[4] и Ткачен­ко[5], во втором — о делах В. [49; 50] и Г. [51; 52], рассмотренных Судебной коллегией по уголовным делам, и деле М., рассмотренном Судебной коллегией по гражданским делам[6].

Тот факт, что дело в отношении М. было рассмотрено в Гражданской коллегии, читателя смущать не должен, ибо речь идет о распространении девушками в сети Интернет фактически сведений об изнасиловании. Истец М. настаивал, что ответчицы обвиняли его в преступлении сексуального характера, а суды, сославшись на практику ЕСПЧ, констатировали: девушки всего лишь просто обменялись своими личными впечатлениями [53].

9.4. Нужен заказ на конкретного специалиста

Главное в любой сфере высшего образования — это заказ будущего работодателя. В условиях плановой социалистической экономики вопрос
о том, сколько юристов и каким вузам следует подготовить, никогда особой остротой не отличался. Не было и споров относительно того, чему и как долго учить будущих специалистов. Если проанализировать последний период в развитии «советского» юридического образования (1960—1990 гг.), то сразу будет понятно, что таковое могло быть как высшим, так и средним специальным.

Высшее юридическое образование получали, например, выпускники: 1) юридических факультетов университетов (пять лет обучения) и 2) специализированных юридических институтов (четыре года обучения), а также выпускники высших ведомственных образовательных учреждений в системе МО, МЮ, МВД и КГБ.

Применительно к уголовному судопроизводству выпускники юридических институтов (например, Харьковского, Саратовского и Свердловского юридических институтов) после четырех лет обучения котировались гораздо выше, чем их коллеги, целых пять лет «протиравшие юбки и брюки»
в общегражданских университетах. А все потому, что в юридических институтах учили «конкретному делу», а в университетах — никому не нужной теории.

Сразу следует отметить, что конкурс в образовательные заведения, готовившие юристов, в СССР традиционно был высок. Например, когда автор этих строк в конце 1970-х гг. поступал в КГУ, то на одно место студента в группах с молдавским языком обучения претендовало 10 абитуриентов, а с русским языком обучения — целых 25!

Ясное дело, что у поступавших в вуз проверялись не какие-то там формальные знания, а нечто «другое», в отношении каждого — «что-то индивидуальное» (стаж, партийность и — не будем отрицать очевидного — «нужные связи»).

Особенностью плановой «социалистической» экономики было также и то, что все 100 % выпускников трудоустраивались. Другой вопрос: надолго ли они задерживались в профессии? Наши наблюдения: в органах предварительного расследования в системе МВД в первые четыре-пять лет ежегодно «вымывались» до 10 % офицеров (и это при том, что служба в 25 лет была обязательной). Оставшиеся 10 % дорабатывали уже до пенсии, на которую выходили в возрасте в 40—45 лет.

Совсем не лишним будет напомнить и то, что при социализме в плане было дать высшее образование только 20 % выпускников школ, а в наши дни эта цифра достигла 80 %, следовательно,
в четыре раза автоматически снизился и уровень общей подготовки студентов. О мотивированности к учебе тех из них, кто выбрал юридические факультеты, ниже поговорим отдельно.

Пока же только отметим, что очень многие юридические должности при социализме занимали лица, имеющие высшее, но не обязательно юридическое образование. В частности, в системе БХСС на вполне законных основаниях часто трудились экономисты. Специальные знания, как по оперативной работе, так и в части их деятельности в качестве дознавателей, они получали
в процессе системы дополнительной подготовки на всевозможных «курсах», например в той же Горьковской высшей школе МВД СССР, ориентированной на подготовку кадров для аппаратов БХСС (в просторечии — Горьковской высшей школе БХСС), основной срок обучения в которой для базового переменного состава был критикуемые ныне четыре года.

Классический пример — первый заместитель Министра внутренних дел генерал-полковник Александр Владимирович Горовой (род. 1960 г.), который после окончания в 1982 г. Красноярского политехнического института пошел на работу без всякого юридического образования в органы МВД и быстро дослужился до заместителя начальника Курагинского ОВД Красноярского края.

В наше время от рядового специалиста требуют не просто высшее юридическое образование, но и настаивают на том, чтобы таковое он получил сначала в рамках бакалавривата, а затем еще и магистратуры.

Результат: магистерскую диссертацию у нас писал генерал-лейтенант полиции; комплексный экзамен по юриспруденции сдавал генерал-майор госбезопасности; а число проэкзаменованных
по теории государства и права полковников уже и учету не поддается (лиц званием ниже мы вообще не рассматриваем, ибо их — тьма).

Особо подчеркнем, что и генералы, и офицеры с «сединой на висках» на излете своей карьеры «за парты садятся» не от любви к академической науке — кадры («которые решают все») их вынуждают...

О прогнозируемо провальных попытках тех, кого заставляли «принести» диплом «любой ценой» (случается, что кадры принимают поддельный), мы уже писали. Верховный Суд Российской Федерации по этому поводу констатировал: «денежное довольствие начисляется не за диплом (подделывать который, конечно, нельзя), а за хорошую работу, к качеству которой претензий никогда
не было» [54].

При советской власти любили повторять: «академий не заканчивал и в таковых не нуждается». Некоторые лидеры КПСС (например, руководитель Москвы В. В. Гришин, 1914—1992) вообще высшего образования не имели... Означает ли это, что они были абсолютно безграмотными? Нет, конечно, самообразование никто не отменял (напоминаем: научить нельзя, можно только научиться), да и школ по целевой подготовке высших руководителей страны не существует. Призвание, понимаете...

Напомним, что в советское время весьма высоко котировалось трехлетнее среднее специальное юридическое образование. В частности, подавляющее большинство школ милиции именно такое образование и давали. И этого было вполне достаточно. Коллеги, которые сначала получили среднее юридическое образование, а затем двинулись дальше, не скрывают, что вуз существенных знаний им не добавил, пять лет дополнительно отучились только ради диплома.

Крах плановой социалистической экономики, бум в формировании горизонтальных правоотношений между хозяйствующими субъектами в 1991 г. ожидаемо обусловил востребованность представителей юридических профессий. Юридические вузы стали расти как грибы. Начиная с 1992/93 учебного года в массовом порядке появилось платное юридическое образование. Сказанное означает, что умопомрачительный конкурс в 25 человек на одно место мгновенно сменился хроническим недобором кандидатов в студенты. Хорошо это или плохо? С одной стороны, очень плохо: две трети студентов — бесполезный балласт, мешающий учиться настоящим студентам, которых в группах обычно все те же 20 %. С другой — хорошо! Во-первых, как любил говаривать один наш знакомый декан: «Нельзя рубить голову курице, которая несет золотые яйца». Во-вторых, куда девать «недорослей»? Признаемся, что мальчики сразу после школы идут в вуз (и в аспирантуру тоже), чтобы «откосить» от армии, а девочки — созреть для брака.

Вправе ли мы требовать от такого студента усидчивости и 100 %-й успеваемости? Да нет, конечно. Это бессмысленно! По закону рынка, человек, купивший билет в театр, может смотреть балет, вправе пройти в буфет или зайти в туалет. Как известно, к водопою лошадь может привести один человек, но и двадцать не заставят ее пить.

Есть ли выход из ситуации? Да, конечно, есть! Лицо, получившее диплом, должно соответствующим образом доказать, что у него, помимо «бумаги», есть еще и знания. Кому этим предстоит заняться? Самому заинтересованному лицу — будущему работодателю!

9.5. Учебник по уголовному процессу: мнение ученых

Некоторые вопросы по анализируемой проблеме в рамках II Стояновских чтений по теме «Учебник уголовного процесса: прошлое, настоящее, будущее» [55] были освещены несколько ранее, причем не только нами [56], но и целым рядом ведущих специалистов в области науки уголовного процесса.

Так, проф. А. Р. Белкин в свой публикации «Нам действительно нужен учебник!» утверждает, что желательно, чтобы эта книга была единой [55, с. 10—15]. Некий такой учебник всех учебников! Мы совершенно уверены: наш читатель прекрасно понимает, что предложение Анатолия Рафаиловича — очередная утопия.

Безусловно, интересная и исключительно важная мысль высказана проф. Л. В. Головко о том, что учебник — это в первую очередь источник уголовно-процессуальной доктрины [55, с 40—45]. Вот только вопрос: кто будет потребителем этой доктрины?

Проф. М. П. Поляков вообще усматривает романтическую функцию учебника, которым будут зачитываться... [55, с. 108—114]. В этом месте только наш вопрос: «Кто именно?», особенно если сам Михаил Петрович пишет, что ему хорошо известно мнение о том, что в России учебник не только
не источник доктрины, но и даже «не источник точного знания» [55, с. 109].

Скорее всего, прав профессор В. Г. Глебов, требующий обязательную дифференциацию учебного материала с учетом контингента обучаемых [55, с. 35—39]. Закономерно также доцент И. В. Мас­лов разумно предлагает как минимум три уровня учебников в зависимости от целей, стоящих как перед учителем, так и его учениками. Наблюдения данного автора: уголовный процесс студенты изучают, во-первых, только для того, «чтобы сдать» экзамен. Во-вторых, в будущем выпускники вузов будут делать все не по учебнику (это проф. Л. В. Головко о доктрине), а только «так, как им говорят» [55, с. 92—96].

Особый интерес представляет выступление доцента С. Г. Коновалова, который исключительно интересно раскрыл тему учебника уголовного процесса в Германии [55, с. 76—84]. На наш взгляд, особый интерес представляет то обстоятельство, что уголовно-процессуальная наука этого государства (в лице ее представителей Ф. К. Шредера и Т. Ферелла) признает обязательное наличие в процессе познания интриги [57, с. 7]. На что им все российские практики (за исключением, конечно, адвокатов) скажут: «Пожалуйста, без интриг, не случайно весь процесс мы пытаемся втиснуть в стадию возбуждения дела; число дел возбужденных должно быть равно числу обвинительных приговоров». Немецкие ученые не стесняются также называть вещи (о которых наши авторы предпочитают вообще молчать) своими именами: так, жертвы грубых процессуальных ошибок в учебнике прямо названы «мучениками» [57, с. 7]. Ниже у «немцев» идет констатация очевидного: «абсолютно безошибочного процесса не бывает», некая доля ошибок — не позор для судебной власти,
а показатель ее человечности [57, с. 7]. Впрочем, анализ приведенных и иных тезисов — тема для отельного разговора.

Неслучайно Т. В. Черемисина сетует, что практически все известные ей курсы «Уголовного процесса» стыдливо обошли вниманием такую скользкую тему, как взаимодействие участников судопроизводства между собой [55, с. 142—145].

В рамках II Стояновских чтений также их участниками были представлены материалы: доцентом Е. С. Азаровой «Судейское усмотрение: тема, которой авторы учебников крайне редко уделяют должное внимание» и советником Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации М. В. Скляренко «Уголовный процесс: наш взгляд на его место и роль в становлении специалиста». К общему величайшему сожалению, данные материалы пока все еще не опубликованы.

Третьи промежуточные научно-практические выводы

1. Несмотря на то что история уголовного судопроизводства насчитывает уже пять тысячелетий, человечество все еще перманентно пребывает в поисках его оптимальной концепции. Неслучайно со времен Древнего Китая говорят примерно следующее: «Уголовный кодекс — это негатив нашего парадного портрета». Ну а какой уголовный кодекс, такой автоматически будет и кодекс уголовно-процессуальный.

2. Генезис воззрений на уголовное право и уголовное судопроизводство, их эволюция на текущий момент должным образом не прослеживаются — надлежащего системного изложения мы не встречали.

3. Хотя человек, его основные права и свободы провозглашены высшей ценностью, расставить верно знаки препинания в фразе «Пытать нельзя не пытать» пока не получается.

3. Стыдно признаться, но российская уголовно-правовая и уголовно-процессуальная наука все еще дебатирует об официальных целях уголовного судопроизводства.

4. Никто не отменял принципа, при котором
в формировании институтов уголовного права
и процесса мы «смело берем чужое, когда нет своего». Главное, заимствованные компоненты должны «не в кучу складываться», а занять свое место в национальной системе уголовного права и судопроизводства.

5. Концепция о классических учебниках по уголовному праву и уголовно-процессуальному праву все еще пишется... Не зря российские практики, как и их коллеги, жившие в Германии в середине XIX в., упорно обсуждают проблему отделения незапрещенного Уголовным кодексом Российской Федерации «сбора валежника» от уголовно наказуемой порубки (ст. 260 УК РФ).

6. Вывод: историю уголовно-правовой и уголовно-процессуальной науки (как и историю вообще) изучать следует обязательно!

7. Наши знания по данным дисциплинам будут явно неполными, если мы ограничимся изучением только отечественной литературы. И уголовное право, и уголовный процесс — науки, имеющие важное интернациональное значение.

 

Продолжение следует.

1. Колоколов Н. А. Уголовное право и уголовный процесс: учебник, журнал и монография, их роль и место в образовательном процессе. Часть 1. Доктрина в поисках концепции // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2025. № 3 (74). С. 60—75.

2. Колоколов Н. А. Уголовное право и уголовный процесс: учебник, журнал и монография, их роль и место в образовательном процессе. Часть 2. Учебники по уголовному праву в прошлом, настоящем и будущем // Вестник Волгоградской академии МВД России. 2025. № 4 (75). С. 44—54.

3. Кабрияк Р. Кодификация / пер. Л. В. Головко. Москва: Статут, 2007. 476 с.

4. Карамзин Н. М. Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях. Москва: Наука, 1991. 127 с.

5. Давлетов А. А., Азаренок Н. В. Уголовный процесс России: исторические корни, современное состояние, перспективы эволюционного развития. Екатеринбург: УрГЮУ, 2023. 504 с.

6. Курс уголовного процесса / под ред. проф. Л. В. Головко. 4-е изд., испр. и доп. Москва: Статут, 2025. 1041 с.

7. Правиков Ф. Д. Памятник из законов, руководствующих к познанию приказного обряда, собранный по азбучному порядку. 2-е изд. Москва: В вольной тип. Пономарева, [1802].

8. Правиков Ф. Д. Грамматика юридическая, или Начальные правила российского правоведения. Москва: Вольная тип. Пономарева, 1803. 172 с.

9. Горюшкин З. А. Руководство к познанию российского законоискусства. Москва: Унив. тип., 1811. 364 с.; Описание судебных действий, или Легчайший способ к получению в краткое время надлежащих познаний к оправлению должностей в судебных местах. Москва: Унив. тип., Ч. 1—2. 1807—1808, 1815. 785 с.

10. Колоколов Е. Правила и формы о производстве следствий, составленные по Своду законов надворным советником Е. Колоколовым. 5-е изд., без перемен. Москва: Унив. тип., 1858. 148 с.

11. Колоколов Е. Правила и формы производства предварительных следствий и дознаний судебными следователями и полицейскими чинами / сост. Е. Колоколовым по Уставу уголов. судопроизводства 20 нояб. 1864 г. Москва: Тип. И. И. Смирнова, 1878. 96 с.

12. Стояновский Н. И. Практическое руководство к русскому уголовному судопроизводству. Санкт-Петербург: Тип. Карла Крайя, 1852. 311 с.

13. Бентам И. О судоустройстве. Москва: Юрайт, 2022. 196 с.

14. Дмитриев Ф. М. История судебных инстанций и гражданского апелляционного производства от Судебника до Учреждения о губерниях. Москва: Унив. тип., 1859. 581 с.

15. Колоколов Н. А. Роль и место решений Конституционного Суда РФ в формировании конкретных судебных правовых позиций Верховного Суда РФ по отдельным вопросам // Конституционный судебный процесс: учебник / под науч. ред. Б. С. Эбзеева, Г. А. Гаджиева, Н. А. Колоколова; под общ. ред. Л. Т. Чихладзе. 5-е изд. перераб. и доп. Москва: Юнити-Дана, 2025. С. 158—268.

16. Розин Н. Н. Уголовное судопроизводство. 3-е изд., пересмотр. Петроград: Изд. юрид. кн. склада «Право», 1916. 592 с. С предисл.

17. Розин Н. А. Процесс как юридическая наука // Журнал Министерства юстиции. 1910. Кн. 10.

18. Николюк В. В. Рец. на моногр.: Максуров А. А. Актуальные проблемы судебного права: монография. Москва: Инфра-М, 2024. 308 с. // Международная ассоциация содействия правосудию: сайт. 2024. 19 апр. URL: https://www.iuaj.net/node/3430 (дата обращения: 25.11.2025).

19. Проблемы судебного права / Н. Н. Полянский, М. С. Строгович, В. А. Савицкий, А. А. Мельников; под ред. В. М. Савицкого. Москва: Наука, 1983. 224 с.

20. Розин Н. Н. О суде присяжных. Публичная лекция, читанная в Томске 24 февраля 1901 года. Томск: Паровая типолитография П. И. Макушина, 1901. 35 с.

21. Есаков Г. А. «Нуллификация» уголовного закона в суде с участием присяжных заседателей // Уголовное право. 2013. № 2. С. 121—129.

22. Есаков Г. А. Роман Л. Н. Толстого «Воскресенье»: историко-правовая реконструкция. Москва: Проспект, 2023. 264 с.

23. Колоколов Н. А. Право на самооборону // Человек и закон. 2017. № 8. С. 35—44.

24. Фойницкий И. Я. Курс уголовного судопроизводства. Т. I. 4-е изд. Санкт-Петербург: Тип. Т-ва «Обществ. польза», 1912. 567 с.; Т. II. 3-е изд. Санкт-Петербург: Сенатская тип., 1910. 573 с.

25. Михайловский И. В. Судебное право как самостоятельная юридическая наука. Санкт-Петербург, 1908. 16 с.; Его же. Основные принципы организации уголовного суда: Уголовно-полит. исслед. Томск: Паровая типо-литография П. И. Макушина, Благовещенск, 1905. 336 с.

26. Позднышев С. В. Элементарный учебник русского уголовного процесса. Москва: Г. А. Леман, 1913. 329 с.

27. Васьковский Е. В. Курс гражданского процесса. Т. I: Субъекты и объекты процесса, процессуальные действия. Москва: Изд-во братьев Башмаковых, 1913. 691 с.

28. Васьковский Е. В. Избранные работы польского периода. Москва: Статут, 2016. 640 с.

29. Келли Дж. М. Краткая история западной теории права. Санкт-Петербург: Алеф-Пресс, 2025. 542 с.

30. Миттермаер // Брокгауз Ф. А. Энциклопедический словарь / под ред. проф. И. Е. Андреевского. Санкт-Петербург: Ф. А. Брокгауз, И. А. Ефрон, 1890—1907.

31. Глазер Ю. Руководство по уголовному процессу / сочинение Юлия Глазера; пер. с нем. А. Лихачева. Т. 1, [вып. 1]. Санкт-Петербург: редакция Журнала гражданского и уголовного права, 1884. 274 с.; Т. 1, вып. 2. Санкт-Петербург: редакция Журнала гражданского и уголовного права, 1886. 206 с.

32. Глазер Ю. О влиянии суда на приговор присяжных / соч. Юлия Глазера. Санкт-Петербург: М. И. Лиманский, 1868. 114 с.

33. Бобрищев-Пушкин А. М. Эмпирические законы деятельности русского суда присяжных (с атласом). Москва: Журн. «Русская мысль», 1896. 616, IV с.

34. Колоколов Н. А. Взаимодействие органов предварительного расследования и суда. Статья 1. Уголовно-судебное право о следствии предварительном и судебном: о доверии общества к результатам предварительного расследования вообще и о формах коммуникации между следователем и судом // Уголовное судопроизводство. 2025. № 3. С. 3—11.

35. Колоколов Н. А. Взаимодействие органов предварительного расследования и суда. Статья 2. Уголовно-судебное право о следствии предварительном и судебном: критерии доверия общества (в том числе профессионального сообщества) к результатам предварительного расследования и судебной деятельности; посредники в коммуникационной системе «следователь — суд»; особенности коммуникационной практики между следователем и судом по конкретным делам // Уголовное судопроизводство. 2025. № 4. С. 2—12.

36. Колоколов Н. А. Взаимодействие органов предварительного расследования и суда. Статья 3. Анализ текущей следственно-судебной практики // Уголовное судопроизводство. 2026. № 1. С. 2—12.

37. Строгович М. С. На пути доказывания истины. Москва: ИГП РАН, 2024. 736 с.

38. Чельцов (Чельцов-Бебутов) М. А. Избранное. Т. 2. Москва: Проспект, 2017. 720 с.

39. Колоколов Н. А. Обжалование, проверка и пересмотр судебных решений. Производство в суде апелляционной, кассационной и надзорной инстанции // Уголовно-процессуальное право (уголовный процесс): учебник / под ред. А. И. Бастрыкина. Санкт-Петербург: Фонд «Университет», 2023. С. 476—495.

40. Скляренко М. В. Срок на апелляцию: от идеологии к идеологии. Статья № 2. Идеология «советская»: полный отказ от института апелляции (1917—2001 гг.); идеология «постсоветская»: неспешное поэтапное восстановление апелляции (2001—2019 гг.) обусловили образование массивного пробела в практике выявления процессуальных ошибок, исправлять которые суды вынуждены в наши дни // Уголовное судопроизводство. 2024. № 1. С. 39—44.

41. Полянский Н. Н. Цель уголовного процесса. Ярославль: Тип. Ярослав. Кредитного союза кооператоров, 1919. 36 с.

42. Андреевский А. С. Будущее суда // Труды юридического сообщества при Императорском С.-Петербургском Университете. Санкт-Петербург, 1913. Т. V. С. 516.

43. Хмельницкий А. А. Красное право и красный суд: публичная лекция. Одесса: Всеукраинское государственное издательство, 1921. 20 с.

44. Колоколов Н. А. Мздоимство, лихоимство: проблемы квалификации // Уголовное судопроизводство. 2025. № 2. С. 3—12.

45. Колоколов Н. А. Когда взяткодатель не преступник, а потерпевший по делу взяткополучателя // Уголовный процесс. 2025. № 11. С. 46—52.

46. Вышинский А. Я., Ундревич В. С. Курс уголовного процесса. Т. I: Судоустройство. Москва: ОГИЗ, 1936. 564 с.; Вышинский А. Я. Судоустройство в СССР: учеб. пособие. Москва: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940. 344 с.

47. Томин В. Т. Избранные труды. Санкт-Петербург: Юрид. центр Пресс, 2004. 586 с.

48. Быков А. Г. Интервью с доктором юридических наук, профессором А. Г. Быковым (к 70-летию со дня рождения) // А. Г. Быков: Человек, Ученый, Учитель. Москва: Стартап, 2013. 416 с.

49. Колоколов Н. А. Засекреченный прецедент? Да нет, все-таки: «дело Воробей» уже вылетело — не поймаешь! Анализируем образец смелого и исключительно принципиального судейского усмотрения — определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ в отношении лица, поспешно осужденного за «хищение» автомобиля у своей сожительницы // Уголовное судопроизводство. 2024. № 1. С. 2—12.

50. Колоколов Н. А. Оправдание по делу о мошенничестве: ВС РФ творчески оценил отношения между лицами, состоящими в гражданском браке // Уголовный процесс. 2025. № 10. С. 90—95.

51. Колоколов Н. А. Очередной «засекреченный» прецедент. Верховный Суд РФ смягчил наказание по ч. 4 ст. 134 УК РФ // Администратор суда. 2025. № 3. С. 38—44.

52. Колоколов Н. А. Неизвестный прецедент Верховного Суда РФ по делу о половом сношении с потерпевшими в возрасте до 16 лет // Уголовный процесс. 2025. № 6. С. 90—93.

53. Колоколов Н. А. Верховный Суд РФ решительно исправляет процессуальные ошибки, допущенные по делам о распространении ложной информации. Статья 3. Примеры запоздалой деконструкции совершенно очевидных судебных ошибок по уголовному и гражданскому делу // Мировой судья. 2025. № 9. С. 2—10.

54. Колоколов Н. А. Высшие суды на страже прав и законных интересов военнослужащих: недвусмысленное напоминание ст. 37 Конституции РФ — закон прямого действия // Военно-Юридический журнал. 2024. № 1. С. 38—45.

55. Учебник уголовного процесса: прошлое, настоящее, будущее: II Стояновские чтения — материалы науч.-дидакт. конф. (Москва, 22 апреля 2025 г.) / под ред. А. А. Бессонова, В. Д. Дармаевой, Ю. А. Цветкова. Москва: Юрайт, 2025. 155 с.

56. Колоколов Н. А. Учебник уголовного судопроизводства: инновации неизбежны // Учебник уголовного процесса: прошлое, настоящее, будущее: II Стояновские чтения — материалы науч.-дидакт. конф. (Москва, 22 апреля 2025 г.) / под ред. А. А. Бессонова, В. Д. Дармаевой, Ю. А. Цветкова. Москва: Юрайт, 2025. С. 58—77.

57. Шредер Ф. К., Феррел Т. Уголовно-процессуальное право Германии. 5-е изд. Москва: Инфотропик Медиа, 2016. 304 с.