graduate student from 01.01.2022 until now
UDC 343.125
The article is devoted to the topical problem of improving the procedure to impose a monetary penalty in criminal proceedings at the pre-trial stage. The author analyzes in detail the acting procedure to implement a monetary penalty specified in Article 118 of the Criminal Procedure Code of the Russian Federation and emphasizes three main stages of its implementation: to identify a criminal procedure offence by authorized persons; to record the offence committed supplemented with the necessary evidentiary base and to present the protocol to the court for final decision at the later date. Special attention is paid to the aspect of the relationship among constitutional guarantees for the protection of property rights of citizens and organizations with requirements for procedural efficiency of law enforcement. The necessity to transform the existing procedure by granting interrogators and preliminary investigators the power to impose a monetary penalty on their own is justified, while retaining the control function of the court in case of disputed circumstances. The author model aims at simplifying the procedure to apply this measure of procedural enforcement while maintaining the necessary balance among the public interests of justice and the rights of parties in criminal proceedings — it should contribute to the efficiency of pre-trial proceedings.
monetary penalty, criminal proceedings, criminal procedure offence, sanction, procedural duties
Действующее уголовно-процессуальное законодательство находится в непрерывной эволюции, стремясь выработать такую оптимальную процессуальную форму, которая обеспечивала бы полноту, оперативность и результативность разрешения всех вопросов, вытекающих из назначения уголовного судопроизводства [1, с. 139]. Само назначение уголовного судопроизводства представлено в ст. 6 УПК РФ, однако перечисленные в ней положения охватывают лишь частично охраняемые уголовно-процессуальным законом блага и общественные отношения без учета второстепенных целей и задач.
Вместе с тем практика правоприменения свидетельствует о том, что эффективное функционирование системы уголовного судопроизводства невозможно без достижения процессуальной экономии и обеспечения дисциплины участников процесса. Эти задачи, не получившие прямого закрепления в статье 6 УПК РФ, тем не менее являются необходимым условием реализации основного назначения уголовного судопроизводства. Процессуальная дисциплина выступает гарантией соблюдения процессуальных сроков, явки участников по вызовам следователя и дознавателя, своевременного представления необходимых документов и сведений. Без обеспечения надлежащего поведения всех субъектов уголовно-процессуальных отношений невозможно говорить ни о защите прав потерпевших от преступлений, ни о защите личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод.
Современный отечественный уголовный процесс постепенно вводит новое назначение уголовного судопроизводства, придавая ему не меньшее значение, чем закрепленным в ст. 6 УПК РФ положениям. В попытке обеспечить защиту интересов граждан и организаций нельзя забывать об интересах собственных, государственных. В свою очередь, государственные интересы в сфере уголовного судопроизводства обеспечиваются процессуальной экономией, которой возможно достичь различными способами, средствами и институтами.
К числу таких институтов, в первую очередь, следует отнести особые порядки принятия судебного решения, предусмотренные главами 40 и 40.1 УПК РФ, позволяющие существенно сократить время рассмотрения уголовных дел при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением. Досудебное соглашение о сотрудничестве также способствует процессуальной экономии, обеспечивая быстрое раскрытие преступлений и изобличение соучастников при минимизации процессуальных усилий.
Следует акцентировать внимание на том обстоятельстве, что ряд институтов, направленных на обеспечение процессуальной экономии уголовного судопроизводства, включают такое обязательное условие как согласие с предъявленным обвинением. Рассматриваемое условие имеет важное значение и для совершенствования механизма денежного взыскания на досудебных стадиях.
Обойтись формальным обновлением норм не всегда будет достаточно, поскольку необходимо учитывать возможности нарушения баланса как между гарантией прав и свобод участников процесса, так и эффективностью расследования и рассмотрения дел. Необходимый баланс должен обеспечиваться между судебным контролем и процессуальной эффективностью, поскольку в пользу первого порой страдает второе. Одной из жертв такого нарушения баланса является институт денежного взыскания, предаваемый забвению на досудебной стадии из-за очевидного приоритета судебного контроля.
Порядок наложения денежного взыскания в уголовном судопроизводстве регулируется ст. 118 УПК РФ. В силу ч. 1 ст. 118 УПК РФ денежное взыскание налагается исключительно судом в случаях и порядке, предусмотренных УПК РФ. Такая конструкция должна была обеспечить конституционно значимый баланс между публичными интересами правосудия и частными имущественными правами учреждений, предприятий, организаций, должностных лиц и граждан, однако чрезмерный судебный контроль способен существенно повлиять на порядок реализации. Безусловно, само требование к рассмотрению вопросов о наложении денежного взыскания возникло из конституционной гарантии, закрепленной в ст. 35 Конституции РФ: никто не может быть лишен своего имущества иначе как по решению суда.
Денежное взыскание выступает публично-правовой формой имущественного ограничения, связанного с санкционированным изъятием денежных средств, следовательно, оно входит в сферу действия рассматриваемой гарантии и требует судебной формы легитимации. Несмотря на вышеизложенное, среди исследователей, занимающихся вопросами совершенствования порядка наложения денежного взыскания, все чаще встречаются предложения о расширении перечня компетентных государственных органов [2, с. 100-102], способных принимать решение о наложении денежного взыскания.
Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает досудебный порядок реакции на уголовно-процессуальное правонарушение, однако не предоставляет дознавателю или следователю полномочий по принятию итогового решения. Так, при обнаружении признаков уголовно-процессуального правонарушения указанные уполномоченные лица вправе лишь составить протокол о нарушении с дальнейшей его передачей в суд. Рассмотренное требование закреплено в ч. 3 ст. 118 УПК РФ, из которой устанавливаются характерные этапы наложения денежного взыскания в ходе досудебного производства: 1) выявление факта уголовно-процессуального правонарушения; 2) составление протокола о совершении уголовно-процессуального правонарушения и формирование доказательств, подтверждающих факт совершения правонарушения; 3) передача протокола о нарушении в суд.
Итак, первым этапом наложения денежного взыскания в ходе досудебного производства является выявление дознавателем или следователем факта уголовно-процессуального правонарушения. Сведения, полученные на данном этапе, составляют фактическое основание [3, с. 192-193], отражаемое в протоколе об уголовно-процессуальном правонарушении. На данном этапе дознаватель и следователь производят предварительную оценку состава уголовно-процессуального правонарушения, устанавливая характерные для него признаки.
К таким признакам относятся объект уголовно-процессуального правонарушения – уголовно‑процессуальные отношения, ядром которых является надлежащее исполнение уголовно-процессуальных обязанностей или требований властных субъектов судопроизводства; объективная сторона: 1) действия или бездействие, нарушающие предписания уголовно-процессуального закона; 2) нарушение законных требований лиц, ведущих уголовный процесс; субъект правонарушения – любые учреждения, предприятия, организации, должностных лиц и дееспособных или частично дееспособных граждан, являющихся участниками уголовного процесса или адресатами требований властных субъектов уголовного судопроизводства; субъективная сторона – вина в форме умысла или неосторожности.
При этом следователю или дознавателю необходимо установить не только сам факт нарушения процессуальных обязанностей, но и причинно-следственную связь между действиями (бездействием) лица и наступившими негативными последствиями для уголовного судопроизводства. Важным элементом данного этапа является также проверка наличия уважительных причин неисполнения процессуальных обязанностей, поскольку их установление исключает возможность применения денежного взыскания. В этой связи дознаватель или следователь должны истребовать объяснения от лица, допустившего нарушение, и при необходимости запросить подтверждающие документы – медицинские справки, проездные документы, служебные записки и иные доказательства, объективно препятствовавшие надлежащему исполнению процессуальных обязанностей.
Вторым этапом является составление протокола о совершении уголовно-процессуального правонарушения, формирование доказательственной базы, способной подтвердить факт совершения правонарушения. При этом в законе не устанавливается не содержание протокола, ни доказательства, которые обязательно должны быть в нем отражены. На данный счет Я.А. Шараева отмечает, что отсутствие в протоколе оговорок о содержании порождает «дополнительные вопросы у органов, ведущих расследование» [4, с. 151]. По нашему мнению, детальные требования к содержанию каждого конкретного протокола не следует закреплять в нормах уголовно-процессуального законодательства. Целесообразнее применять общие правила или рекомендации научного сообщества, разработанные для совершенствования правоприменительной практики.
Также на данном этапе от дознавателя и следователя требуется установление состава уголовно-процессуального правонарушения в протоколе с указанием всех обязательных элементов правонарушения. Так, неправильное установление объекта или субъекта уголовно-процессуального правонарушения приводит к попыткам привлечения правонарушителя к административной ответственности, вместо уголовно-процессуальной. Отказывая в жалобе УУП ОУУП и ПДН ОМВД России по Саткинскому району, суд обратил внимание, что из диспозиции ст. 17.7 КоАП РФ и примечания к данной статье следует, что к субъектам административного правонарушения, предусмотренного данной статьей, относятся лица, не являющиеся участниками уголовного судопроизводства, следовательно, для привлечения их к ответственности следует применять положения уголовно-процессуального закона[1]. Подобные решения не единичны[2].
В ряде исследуемых дел податели жалобы не оспаривают факт совершенного правонарушения, а лишь указывают на неверно использованную норму (административного закона, а не уголовно-процессуального), тем самым избегая наступления хоть какой-либо ответственности. Примечателен и тот факт, что при квалификации правонарушения как административного судебный контроль отходит на второй план, поскольку решение о назначении штрафа способен принять орган, должностное лицо, рассматривающие дела об административных правонарушениях. В свою очередь, судебный контроль по делам об административных правонарушениях необходим лишь в случаях оспаривания первоначального вынесенного решения.
Правильность квалификации обеспечивает доказательственная база, собираемая дознавателем или следователем. Исчерпывающий перечень доказательств, которые могут или должны быть приложены к протоколу, приводят А.Н. Есина, Н.В. Макеева и В.В. Артемова: «постановления о возбуждении уголовного дела, повестки, постановления о приводе, ответы органа дознания на письменное поручение о производстве отдельных следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий, объяснения, протоколы допроса, документы, удостоверяющие личность участника» [5, с. 98].
Уголовно-процессуальным законом в обязательном порядке предусматривается приложение к протоколу информации, необходимой в соответствии с правилами заполнения расчетных документов на перечисление суммы денежного взыскания, предусмотренными законодательством Российской Федерации о национальной платежной системе (ч. 3 ст. 118 УПК РФ).
Третий этап наложения денежного взыскания на досудебной стадии заканчивается передачей протокола в суд, когда проделанная работа позволяет вынесение дознавателем или следователем полноценного решения при, конечно же, согласии правонарушителя с фактом совершенного им уголовно-процессуального правонарушения и назначенной санкцией.
Предлагаемая модель предполагает трансформацию существующего порядка таким образом, чтобы дознаватель или следователь имели право самостоятельно налагать денежное взыскание без обязательного обращения в суд, если лицо признает совершенное правонарушение и не оспаривает размер взыскания. Такой подход соответствует принципу диспозитивности и процессуальной экономии, поскольку исключает необходимость загружать судебную систему рассмотрением бесспорных случаев нарушения процессуальных обязанностей. При этом должно быть обеспечено право правонарушителя на судебное обжалование вынесенного следователем или дознавателем постановления о наложении денежного взыскания в установленный законом срок, что гарантирует соблюдение конституционного права на судебную защиту.
В случае несогласия лица с вменяемым ему правонарушением либо с размером денежного взыскания, материалы должны передаваться в суд для разрешения спора в порядке, аналогичном рассмотрению жалоб на действия и решения должностных лиц, осуществляющих уголовное судопроизводство. Такая процедура позволит сохранить судебный контроль за законностью и обоснованностью применения мер уголовно-процессуальной ответственности в спорных ситуациях, одновременно разгрузив суды от рассмотрения очевидных случаев уголовно-процессуальных правонарушений, не вызывающих возражений со стороны их субъектов.
В пользу предоставления возможности дознавателю и следователю самостоятельно принимать решение о привлечении правонарушителя к ответственности свидетельствует еще одно положение ч. 3 ст. 118 УПК РФ, закрепляющее требование о вызове в судебное заседание, посвященное решению вопроса о наложении денежного взыскания, не только правонарушителя, но и лица, составившего протокол. А.А. Резяпов указывает на наличие конфликта между органом предварительного расследования и лицом, совершившим уголовно-процессуальное правонарушение, который подлежит разрешению в судебном порядке [1, с. 140].
Существующий порядок наложения денежного взыскания на досудебной стадии предусматривает не только выявление правонарушения дознавателем и следователем, но и обременяет их его фиксацией в протоколе с формированием доказательственной базы с дальнейшим подтверждением своей позиции в судебном заседании. В совокупности с санкцией в размере 2 500 рублей о процессуальной экономии при реализации института денежного взыскания говорить не приходится, поскольку затраты на разрешение уголовно-процессуального правонарушения во многом превышают полученную от правонарушителя компенсацию. Осознавая данный факт, лица, ведущие процесс, не видят необходимости в наложении денежного взыскания, а потому большинство уголовно-процессуальных правонарушений остаются безнаказанными.
Поскольку лицо, составившее протокол, обязано не только соблюсти требование по отражению фактических обстоятельств совершенного правонарушения в протоколе, но и должно присутствовать на судебном заседании, доказывая перед судом, что участник уголовного судопроизводства нарушил предписания уголовно-процессуального закона и требования лиц, ведущих процесс, представляется необходимым рассмотреть вопрос о наделении лица, составляющего протокол в ходе досудебного производства, возможностью привлечения лица, совершившего правонарушение, без судебного вмешательства.
Итак, из положений ч. 3 ст. 118 УПК РФ устанавливается субъект, уполномоченный составлять протокол о нарушении, и субъект, принимающий решение по существу в ходе досудебного производства. Любые предложения о расширении круга субъектов, уполномоченных налагать денежное взыскание, вступают в противоречие со ст. 35 Конституции РФ. При этом данное правило не распространяется на административное законодательство. В порядке ч. 1 ст. 28.6 КоАП РФ должностное лицо вправе самостоятельно вынести решение о наказании, в том числе имущественного характера. В связи с чем виновное лицо несет обязанность уплаты наказания в виде административного штрафа (ч. 1 ст. 3.5 КоАП РФ). С учетом вышеизложенного непредоставление дознавателю или следователю возможности налагать денежное взыскание в уголовном судопроизводстве уже не видится столь невозможным.
Идея наделения органов, осуществляющих предварительное расследование, возможностью наложения денежного взыскания на участников уголовного судопроизводства не нова [6, с. 132-133], а потому не утратила актуальности по сей день. Е.В. Кудрина считает необходимым изменить ч. 1 ст. 118 УПК РФ, дополнив ее положением, предоставляющим дознавателю и следователю право налагать денежное взыскание за неисполнение участниками уголовного судопроизводства своих процессуальных обязанностей на стадиях досудебного производства [7, с. 84].
Я.А. Шараева предлагает следующую процедуру наложения денежного взыскания на досудебной стадии: предоставить следователю и дознавателю право выносить постановление о взыскании при обязательном согласовании с руководителем следственного органа и прокурором соответственно [4, с. 151]. В предложенной С.С. Каримовой редакции ч. 1 ст. 118 УПК РФ включена обязанность согласовывать решение о наложении денежного взыскания с руководителем следственного органа [3, с. 117-119].
А.П. Лыга выражает несогласие с необходимостью получения разрешения от начальника следственного органа или прокурора для наложения денежного взыскания следователем или дознавателем, поскольку такой подход лишь усложнит процедуру наложения денежного взыскания, вынудив сотрудников органа предварительного расследования составлять дополнительный процессуальный документ на получение такого согласия [6, с. 44-45]. Считаем, что введение дополнительного уровня контроля для дознавателя и следователя при принятии решения о наложении денежного взыскания не упростит процедуру его применения, а потому такой подход требует более радикального решения.
Представляется целесообразным наделить дознавателя и следователя правом самостоятельно налагать денежное взыскание в пределах установленного законом предела без получения дополнительных санкций или согласований. Такой подход позволит оперативно реагировать на факты процессуальных нарушений, не допуская волокиты и бюрократических проволочек, которые нивелируют превентивный эффект данной меры уголовно-процессуальной ответственности. Своевременность применения денежного взыскания имеет принципиальное значение для формирования у участников уголовного судопроизводства устойчивого понимания неотвратимости ответственности за нарушение процессуальных обязанностей.
В контексте проблематики исследования уместно обратиться к позиции дореволюционного классика уголовного процесса С.В. Познышева, допускавшего существование несудебного разбора некоторых дел, «...если обвиняемый против него не возражает и не требует передачи дела в суд» [8, с. 13]. Данная концепция, сформулированная более столетия назад, сохраняет свою актуальность и в современных условиях, особенно применительно к вопросам процессуальной ответственности участников уголовного судопроизводства. Принцип диспозитивности, заложенный в этой идее, позволяет существенно упростить процедуру применения мер процессуального принуждения в тех случаях, когда отсутствует спор о праве и лицо не оспаривает факт совершенного правонарушения.
Современное уголовно-процессуальное законодательство уже восприняло подобный подход в ряде институтов. Так, особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным обвинением (глава 40 УПК РФ) основан именно на отсутствии спора между сторонами и позволяет рассмотреть дело в упрощенном порядке без проведения полноценного судебного следствия. Институт прекращения уголовного преследования с назначением судебного штрафа также предполагает согласие лица с предъявленным обвинением как необходимое условие применения данной меры.
Распространение этого принципа на процедуру наложения денежного взыскания представляется логичным и обоснованным. Если лицо признает факт неисполнения процессуальных обязанностей, не оспаривает характер совершенного правонарушения и согласно с размером денежного взыскания, отсутствуют разумные основания для обязательной передачи вопроса на рассмотрение суда. В такой ситуации судебная процедура становится избыточной формальностью, создающей дополнительную нагрузку на судебную систему без какой-либо добавленной ценности с точки зрения защиты прав участников процесса.
Важно подчеркнуть, что предлагаемая модель не исключает судебного контроля, а лишь переводит его из обязательного этапа в факультативный последующий. Сохранение за лицом права обжаловать постановление следователя или дознавателя о наложении денежного взыскания в суд обеспечивает конституционные гарантии судебной защиты и соответствует правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации о необходимости судебного контроля за ограничением конституционных прав граждан. При этом данный контроль осуществляется только в тех случаях, когда сам правонарушитель считает необходимым оспорить принятое в отношении него решение, что полностью согласуется с принципами процессуальной экономии и разумности уголовного судопроизводства.
Таким образом, порядок наложения денежного взыскания в ходе досудебного производства следует реформировать посредством исключения в некоторых случаях третьего этапа, направленного на передачу протокола о нарушении в суд, тем самым наделив дознавателя и следователя полномочием самостоятельно принимать решение о наложении денежного взыскания в ходе досудебного производства. Полагаем, что предоставление суду исключительно контрольной функции на случай возникновения спорных обстоятельств усовершенствует процедуру наложения денежного взыскания в ходе досудебного производства, сохранив за всеми участниками уголовного судопроизводства их права и обеспечив надлежащее соблюдение процессуальных обязанностей.
[1] Решение Саткинского городского суда № 12-59/2018 от 23.09.2018 // Судебные и нормативные акты РФ : сайт. – URL : https://sudact.ru/ (дата обращения: 03.10.2025).
[2] Решение Нерчинского районного суда № 12-47/2018 5-315/2018 от 29.07.2018 // Судебные и нормативные акты РФ : сайт. – URL : https://sudact.ru/ (дата обращения: 03.10.2025).; Решение Приволжского районного суда г. Казани № 12-2075/2017 от 12.11.2017 // Судебные и нормативные акты РФ : сайт. – URL : https://sudact.ru/ (дата обращения: 03.10.2025).
1. Rezyapov A. A., Kaminsky A. M. Proceedings on a monetary penalty imposition in the criminal proceeding. Bulletin of Udmurt University. Series "Economics and law", 139—141, 2015. (In Russ.).
2. Obraztsov S. V., Yeliseyeva O. A., Zvyagin V. A. Aspects to take other procedural enforcement measures. Law and State: Theory and Practice, 100—104, 2018. (In Russ.).
3. Kuzovenkova Yu. A. Factual and formal grounds to implement a monetary penalty. Vestnik of the Samara State University, 189—194, 2009. (In Russ.).
4. Sharayeva Ya. A. Problematic issues to take enforcement measures in form of a monetary penalty in criminal proceedings. Yurist-Pravoved, 149—153, 2020. (In Russ.).
5. Yesina A. S., Makeyeva N. V., Borbat A. V. Investigator activities to take enforcement measures in form of monetary penalties to participants in criminal proceedings. Russian Investigator, 21—25, 2021. (In Russ.).
6. Gromov N. A., Polunin S. A. Sanctions in the criminal and procedural law of Russia. Moscow: Gorodets; 1998: 152. (In Russ.).
7. Kudrina Ye. V. Monetary penalty in the criminal proceedings of Russia. Vestnik of the Saint Petersburg University of the MIA of Russia, 82—85, 2010. (In Russ.).
8. Karimova S. S. The power to impose a monetary penalty is to be granted to the interrogator and investigator. Legal Science and Law Enforcement Practice, 111—119, 2015. (In Russ.).
9. Lyga A. P. Proceedings on imposition of a monetary penalty. Vestnik of the Siberian Law Institute of the MIA of Russia, 42—24, 2023. (In Russ.).
10. Poznyshev S. V. Elementary textbook of the Russian criminal procedure. Moscow: G. A. Leman; 1913: 329. (In Russ.).
