сотрудник с 01.01.2022 по 01.01.2026
Россия
В статье проводится комплексный анализ правовых ограничений, вводимых на территории Донецкой Народной Республики (ныне - Республика в составе Российской Федерации) в период проведения специальной военной операции. Рассматриваются конституционно-правовые основания ограничения прав и свобод, их соотношение с требованиями международного гуманитарного права, а также специфика правоприменительной практики в условиях вооруженного конфликта. Автором обосновывается тезис о том, что временные ограничения носят вынужденный характер, обусловлены необходимостью обеспечения безопасности гражданского населения и соответствуют принципу соразмерности при соблюдении процедурных гарантий.
Донецкая Народная Республика, специальная военная операция, ограничение прав и свобод, режим военного положения, международное гуманитарное право, безопасность, соразмерность
Введение
Донецкая Народная Республика (далее – Республика, ДНР), провозгласившая 7 апреля 2014 года государственную самостоятельность, 30 сентября 2022 года была принята в Российскую Федерацию. С этого дня в составе Российской Федерации образован новый субъект – Донецкая Народная Республика.
В отличие от таких новых субъектов Российской Федерации, как Запорожская и Херсонская области, Донецкая Народная Республика обладала уникальной предысторией [1, с. 28]. С апреля 2014 года ДНР функционировала как самостоятельное государство третичного распада СССР [2, с. 110], накопив восьмилетний опыт построения органов государственной власти и применения режима военного положения [3, с. 256].
Так, к моменту вхождения в Российской Федерацию, структура органов исполнительной власти ДНР была на 83,3% схожа со структурой аналогичных органов Российской Федерации [4, с. 117], что существенно облегчило процесс правовой интеграции и обеспечило преемственность правоприменительной практики в условиях вооруженного конфликта [5, с. 452].
Образование в составе России нового субъекта влечет за собой применение на новой территории конституционных и федеральных законодательных норм Российской Федерации [6, с. 172], включая положения о временных ограничениях прав и свобод в исключительных обстоятельствах.
В современной юридической литературе неоднократно предпринимались попытки осмысления баланса между обеспечением безопасности государства и сохранением гарантий прав человека в условиях вооруженного конфликта [7, с. 212], однако такие факторы, как появление на карте мира новых государственных образований, изменение границ существующих государств – актуализируют рассматриваемую проблему.
Материалы и методы исследований
В работе применен комплексный подход с использованием совокупности общенаучных и частнонаучных методов познания.
Исторический метод применялся для анализа эволюции правового статуса Донецкой Народной Республики с момента провозглашения государственной самостоятельности 7 апреля 2014 года до вхождения в состав Российской Федерации 30 сентября 2022 года. Данный метод позволил выявить преемственность правоприменительной практики и особенности формирования институтов ограничения прав в условиях длительного действия режима военного положения (с мая 2014 года).
Формально-юридический метод использовался при анализе норм Конституции Российской Федерации, в частности положений ст. 55 и ст. 56, регулирующих ограничение прав и свобод, а также при систематизации нормативных правовых актов, вводящих режим военного положения на территории ДНР.
Сравнительно-правовой метод применялся при сопоставлении правового статуса и практики ограничения прав в Донецкой Народной Республике с Запорожской и Херсонской областями, что позволило выявить специфику правовой интеграции субъектов, обладающих различной предысторией государственного строительства.
Системный метод позволил рассмотреть ограничения прав и свобод в их взаимосвязи с конституционными принципами, требованиями международного гуманитарного права и механизмами обеспечения безопасности гражданского населения.
Диалектический метод использовался для анализа баланса между обеспечением государственной безопасности и сохранением гарантий прав человека, а также для выявления противоречий и путей их разрешения в условиях вооруженного конфликта.
Метод теоретического анализа и синтеза применялся для обобщения научных взглядов различных авторов и формирования целостного представления о современном состоянии правового регулирования ограничений прав в условиях военного положения.
Результаты и обсуждения
Статья 56 Конституции Российской Федерации устанавливает исчерпывающий перечень прав, которые не подлежат ограничению даже в условиях чрезвычайного положения. Одновременно ч. 2 ст. 56 допускает введение дополнительных ограничений федеральным конституционным законом в условиях военного положения.
Важно подчеркнуть, что на территории Донецкой Народной Республики с октября 2022 года действует режим военного положения, введенный Указом Президента РФ от 19.10.2022 № 756. Данный режим легитимизирует введение ограничений, предусмотренных Федеральным конституционным законом от 30.01.2002 № 1-ФКЗ «О военном положении», в частности: ограничение свободы передвижения; введение комендантского часа; ограничение посещения отдельных территорий; усиленный контроль за средствами массовой информации и т.д.
Ключевым критерием правомерности таких ограничений выступает принцип соразмерности (пропорциональности), закрепленный в Конституции РФ (ст. 55) [8, с. 202]. Конституционный Суд РФ неоднократно указывал, что любые ограничения прав должны отвечать требованиям законности, легитимности цели и соразмерности. Нарушение этого принципа может стать основанием для признания нормы неконституционной. Ограничения должны быть: необходимыми для достижения цели обеспечения безопасности; наименее ограничительными из возможных; временно действующими.
Практика применения региональных ограничений, введенных в соответствии с уровнями реагирования и террористической опасности, регламентированная Указом Президента Российской Федерации от 19.10.2022 № 757, на территории Донецкой Народной Республики обусловлена рядом факторов:
Во-первых, сохраняющаяся угроза обстрелов со стороны Вооруженных сил Украины требует введения зон отчуждения вблизи линии соприкосновения, что ограничивает свободу передвижения граждан (Указ ВрИО Главы ДНР от 18.09.2023 N 357).
Во-вторых, необходимость противодействия диверсионно-разведывательной деятельности обуславливает усиление пограничного и паспортного контроля, а также ограничения на использование беспилотных летательных аппаратов (Постановление Государственного комитета обороны Донецкой Народной Республики от 05.08.2022 N 180).
В-третьих, информационная безопасность в условиях гибридной войны требует регулирования распространения сведений, составляющих государственную тайну или способных дезорганизовать оборону, а также недопущения распространения недостоверной информации (Указ Главы ДНР от 10.10.2025 N 780).
Эффективная реализация ограничений невозможна без надлежащего правового информирования населения, которое в условиях специальной военной операции сталкивается с рядом системных вызовов: резким изменением законодательства (введение военного положения, особого правового режима, норм чрезвычайного характера); ограничением мобильности населения и доступа к интернету на отдельных территориях; психологическим напряжением, снижающим способность к восприятию сложной правовой информации; ростом числа вынужденных переселенцев, нуждающихся в оперативном разъяснении их прав и обязанностей; повышенной угрозой дезинформации и распространения фейковых материалов, маскирующихся под правовые разъяснения [9, с. 10; 10, с. 165].
Указанные факторы требуют адаптации механизмов правового просвещения, включая использование многоуровневых каналов коммуникации (от традиционных СМИ до мобильных групп разъяснительной работы) [11, с. 104] и усиление ответственности за распространение заведомо ложной информации, дезорганизующей деятельность органов власти в условиях военного положения.
Российская Федерация, будучи участником Женевских конвенций 1949 г. и Дополнительных протоколов к ним, обязана соблюдать нормы международного гуманитарного права. Статья 54 Дополнительного протокола I запрещает голод как метод ведения войны и ограничение доступа гражданского населения к предметам жизнеобеспечения.
Важным фактором, определяющим специфику правоприменительной практики на территории ДНР, является ее историко-правовой статус. Республика представляет собой государство «третичного распада СССР» - административно-территориальное образование, провозгласившее самостоятельность не непосредственно при распаде Союза, а впоследствии, в связи с несогласием с государственной политикой постсоветской Украины [2, с. 110]. Ключевым обстоятельством выступает тот факт, что режим военного положения действовал на территории ДНР с 26 мая 2014 года, то есть более восьми лет до ее вхождения в состав России [12, с. 16; 13, с. 20]. За этот период были сформированы устойчивые правоприменительные практики действий в условиях чрезвычайного режима, укомплектованы органы власти кадрами из числа лиц, постоянно проживающих на территории Республики и принятых в российское гражданство в упрощенном порядке на основании Указа Президента Российской Федерации от 24.04.2019 № 183 еще до вхождения ДНР в состав России.
Этот опыт предварительной адаптации [14, с. 125] к российской правовой модели позволил избежать правового вакуума при переходе к применению федерального законодательства РФ и обеспечил преемственность в реализации ограничений прав и свобод. В отличие от Запорожской и Херсонской областей, где гражданство РФ приобреталось населением лишь после принятия соответствующих областей в состав Федерации [2, с. 110], подавляющее большинство жителей ДНР имели статус граждан России задолго до 30 сентября 2022 года, что создало дополнительные гарантии правовой определенности [15, с. 366] при введении ограничений в рамках военного положения.
Введенные на территории Донецкой Народной Республики ограничения не затрагивают: права на жизнь и личную неприкосновенность; права на медицинскую помощь; доступа к продуктам питания и предметам первой необходимости; свободу вероисповедания, – то есть в полной мере соответствуют Конституции Российской Федерации.
Ограничения касаются, преимущественно, процедурных аспектов реализации прав (свобода передвижения, собраний) и носят временный характер, что соответствует требованиям международного гуманитарного права о соразмерности мер безопасности.
Выводы
Проведенный анализ позволяет сформулировать следующие выводы:
1. Правовые ограничения, введенные на территории Донецкой Народной Республики в период ее пребывания в статусе самостоятельного государства, имеют прочную конституционную основу, вследствие чего после вхождения Республики в состав России они не утратили актуальности, так как соответствуют уже федеральному законодательству Российской Федерации.
2. Введение ограничений прав и свобод граждан на территории ДНР обусловлено объективной необходимостью обеспечения безопасности гражданского населения и сохранения оборонного потенциала государства в условиях вооруженного конфликта и соответствует принципу соразмерности.
3. Перспективы нормализации правового режима находятся в прямой зависимости от возможности достижения устойчивого прекращения огня и стабилизации обстановки. Лишь после этого возможна поэтапная отмена ограничений в порядке, предусмотренном законодательством о военном положении.
1. Украинский национализм: историко-правовой анализ: монография / А. И. Левченков, А. И. Ладыга, Л. И. Красильникова [и др.]; Луганский филиал Воронежского института МВД России. - Воронеж: Луганский филиал Воронежского института МВД России, 2024. - 303 с.
2. Введенская, В. В. Появление новых субъектов Российской Федерации как следствие распада Союза советских Социалистических республик / В. В. Введенская // Вестник Всероссийского института повышения квалификации сотрудников Министерства внутренних дел Российской Федерации. – 2024. – № 4(72). – С. 110-115. – DOIhttps://doi.org/10.29039/2312-7937-2024-4-110-115. – EDN ZOBXRI.
3. Левченков А.И. Правовое регулирование общественных отношений в нестабильных социумах: монография / В.В. Груздев; Луган. акад. внутренних дел им. Э.А. Дидоренко, Костром. гос. ун-т; А.И. Левченков.- Москва: Проспект, 2022 .- 479 с. EDN: https://elibrary.ru/IGDZMT
4. Введенская, В. В. Правовые традиции Донбасса и законодательство Донецкой Народной Республики / В. В. Введенская // Вестник РГГУ. Серия: Экономика. Управление. Право. – 2024. – № 4. – С. 117-127. – DOIhttps://doi.org/10.28995/2073-6304-2024-4-117-127. – EDN IZPBVP.
5. Беганская, И. Ю. Исследование векторов стратегии устойчивого развития Донецкой Народной Республики как субъекта Российской Федерации / И. Ю. Беганская, М. В. Гончарова // Экономика: вчера, сегодня, завтра. – 2024. – Т. 14, № 3-1. – С. 452-463. – EDN IMPXBV.
6. Шахов, О. Ф. Актуальные проблемы развития нового российского региона (ДНР) с учетом влияния современных реалий экономического состояния страны и геополитических факторов / О. Ф. Шахов // Актуальные проблемы развития хозяйствующих субъектов, территорий и систем регионального и муниципального управления: Материалы XX международной научно-практической конференции, Воронеж, 24 апреля – 22 2025 года. – Воронеж: Истоки, 2025. – С. 172-177. – EDN TOYYKH.
7. Зокоев, В. А. Правовое регулирование мероприятий по защите населения и территории в Донецкой Народной Республике / В. А. Зокоев, А. В. Пьянусов, В. М. Шевцова // Аграрное и земельное право. – 2025. – № 2. – С. 212-214. – DOIhttps://doi.org/10.47643/1815-1329_2025_2_212. – EDN CZPBCA.
8. Гаджиева, М. Г. Ограничения прав и свобод человека и гражданина: реализация принципа соразмерности при ограничении прав и свобод / М. Г. Гаджиева, Д. Ш. Пирбудагова // Евразийский юридический журнал. – 2020. – № 4(143). – С. 202-204. – DOIhttps://doi.org/10.46320/2073-4506-2020-4-143-120-121. – EDN KOIHGE.
9. Олийнык, И. Л. Вынужденная миграция: особенности статуса переселенцев Донбасса / И. Л. Олийнык // Миграционное право. – 2019. – № 3. – С. 10-13. – EDN HMDQBG.
10. Безвербный, В. А. Демографическая ситуация в Донецкой и Луганской народных республиках / В. А. Безвербный, Е. А. Лукашенко, Е. А. Бекинеев // ДЕМИС. Демографические исследования. – 2024. – Т. 4, № 4. – С. 165-183. – DOIhttps://doi.org/10.19181/demis.2024.4.4.10. – EDN MYKJOB.
11. Медведчук, А. А. Повышение эффективности правового информирования населения в условиях специальной военной операции / А. А. Медведчук // Вестник юридических исследований. – 2025. – Т. 4, № 6. – С. 104-109. – EDN FRRTVM.
12. Бобровский, А. С. Становление и развитие органов государственной власти ДНР в 2014-2022 гг / А. С. Бобровский, М. В. Руденко, Е. А. Шкрибитько // Очерки истории Донецкой Народной Республики: Монография. – Донецк - Москва: Издательство "Перо", 2024. – С. 16-25. – EDN FJALWW.
13. Максименко, М. Н. Правотворческий процесс в Донецкой Народной Республике в контексте реализации прав человека / М. Н. Максименко // Право Донецкой Народной Республики. – 2017. – № 1(5). – С. 20-24. – EDN YRPDYY.
14. Белащенко, Д. А. ДНР и ЛНР: "проблемные государства" или "государства де-факто" / Д. А. Белащенко // Журнал исторических, политологических и международных исследований. – 2020. – № 1-2(72-73). – С. 125-131. – EDN PPDAAM.
15. Внукова, Л. Б. Конфликт идентичностей в Донбассе и российский фактор в региональных политических процессах (2014-2021 гг.) / Л. Б. Внукова // Труды Южного научного центра Российской академии наук. – 2022. – Т. 10. – С. 366-381. – DOIhttps://doi.org/10.23885/1993-6621-2022-10-366-381. – EDN NXZRQS.
