Н. Н. Ильин,

Заведующий научно-исследовательским отделом факультета подготовки научно-педагогических кадров и организации научно-исследовательской работы Московской академии Следственного комитета имени А.Я. Сухарева, доктор юридических наук, доцент.

Судебные экспертизы, назначаемые при расследовании Реабилитации нацизма

На основе изученной следственной и судебной практики рассмотрены некоторые вопросы назначения судебных экспертиз при расследовании реабилитации нацизма. Сделан вывод о том, что при расследовании указанных преступлений чаще всего назначаются судебные психолого-психиатрические, лингвистические (в том числе психолого-лингвистические) и компьютерно-технические экспертизы; в отдельных случаях проводятся судебные историко-лингвистические, портретные, фототехнические, исторические и политологические экспертизы. В статье рассмотрены особенности назначаемых судебных экспертиз. Особое внимание уделено назначаемых, в некоторых случаях, судебным исторической и политологической экспертизам. Автором утверждается, что при производстве судебной политологической (равно как и исторической) экспертизы следует уточнить методические подходы и стремиться к созданию их экспертных методик. Приведены примеры судебной практики, подтверждающие тезис о том, что расследование реабилитации нацизма никогда не обходится без назначения судебных экспертиз, являющиеся одной из высокоэффективных форм использования специальных знаний для установления обстоятельств совершения преступления.

Ключевые слова: Великая Отечественная война, защита Отечества, заключение эксперта, памятные даты России, расследование преступлений, реабилитация нацизма, судебная экспертиза.

N. N. Ilyin,

Head of the research department of the faculty of training of scientific and pedagogical personnel and organization of research work of the Moscow Academy of the Investigative Committee named after A. Y. Sukharev, doctor of juridical sciences, docent.

FORENSIC EXAMINATIONS ORDERED IN INVESTIGATIONS INTO THE REHABILITATION OF NAZISM

On the basis of the investigative and judicial practice studied, some issues of appointment of forensic expertise in the investigation of Nazi rehabilitation are considered. It is concluded that in the investigation of these crimes forensic psychological-psychiatric, linguistic (including psychological-linguistic) and computer-technical examinations are most often appointed; in some cases forensic historical-linguistic, portrait, phototechnical, historical and political science examinations are conducted. The article considers the peculiarities of appointed forensic examinations. Particular attention is paid to the forensic historical and political science expertise appointed in some cases. The author argues that in the production of forensic political science (as well as historical) expertise it is necessary to clarify methodological approaches and strive to create their expert methods. Examples of judicial practice confirming the thesis that the investigation of the rehabilitation of Nazism is never without the appointment of forensic examinations, which are one of the highly effective forms of using specialized knowledge to establish the circumstances of the crime are given.

Keywords: Great Patriotic War, defense of the Fatherland, expert opinion, memorable dates of Russia, investigation of crimes, rehabilitation of Nazism, forensic examination.

История России богата знаменательными событиями. Во все века героизм, мужество воинов России, мощь и слава русского оружия были неотъемлемой частью величия Российского государства. Помимо военных побед существуют события, достойные быть увековеченными в народной памяти.

(преамбула Федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России» от 13 марта 1995 года № 32-ФЗ)

Российская Федерация чтит память защитников Отечества, обеспечивает защиту исторической правды. Умаление значения подвига народа при защите Отечества не допускается

(ч. 3 ст. 67.1 Конституции Российской Федерации)

Более десяти лет назад в Уголовный кодекс Российской Федерации была введена статья 354.1, предусматривающая уголовную ответственность за совершенные публично отрицание фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрение преступлений, установленных данным приговором, а также распространение заведомо ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, о ветеранах Великой Отечественной войны (ч. 1). Кроме того, в ч. 3 указанной статьи также предусмотрена уголовная ответственность за совершенные публично распространение выражающих явное неуважение к обществу сведений о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества, а также осквернение символов воинской славы России, оскорбление памяти защитников Отечества либо унижение чести и достоинства ветерана Великой Отечественной войны.

Президент Российской Федерации В. В. Путин неоднократно выступал против попыток фальсификации истории. В 2020 году на торжественном мероприятии, посвященном Дню защитника Отечества, глава государства отметил: «Наш долг – всегда помнить, какой ценой досталась эта победа, и мы никому не позволим перечеркнуть эту героическую страницу истории, будем изобличать любые попытки исказить историю, предать забвению дух союзничества и нашего боевого братства»[1].

В связи с актуальностью данной темы Председателем Следственного комитета Российской Федерации А. И. Бастрыкиным было принято решение о создании в структуре управления по расследованию прошлых лет, которое входит в Главное следственное управление, отделения по расследованию преступлений, связанных с реабилитацией нацизма и фальсификацией истории нашего Отечества[2].

Статистические данные о количестве осужденных лиц, в отношении которых вынесены вступившие в законную силу обвинительные приговоры за реабилитацию нацизма, показывают, что их число за последние несколько лет увеличилось (см. рис. 1). Стоит отметить, что совершают такие преступления лица чаще всего в возрасте от 30 до 49 лет (далее идут лица от 18 до 24 лет), преимущественно с использованием средств массовой информации либо информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет»[3] (далее – сеть Интернет).

Рис. 1. Статистические показатели осужденных лиц, в отношении которых вынесены вступившие в законную силу обвинительные приговоры за 2021-2024 гг. по ст. 354.1 УК России[4].

Е. И. Скороделова указывает, что при расследовании реабилитации нацизма большое значение имеют результаты назначения и производства судебных экспертиз, «к числу наиболее часто проводимых из них, как показывают результаты изучения уголовных дел и приговоров, относятся: компьютерно-техническая, лингвистическая, историческая, психологическая, юридическая, психолого-психиатрическая, психолого-искусствоведческая» [1, с. 134].

В данном случае стоит согласиться с тем, что расследование реабилитации нацизма действительно никогда не обходится без назначения судебных экспертиз[5], которые являются одной из высокоэффективных форм использования специальных знаний для установления обстоятельств совершения преступления. Проведенный же нами анализ судебной практики показал, что к их числу относятся следующие (см. рис. 2):

• психолого-психиатрические;
• лингвистические (в том числе психолого-лингвистические);
• компьютерно-технические;
• иные (например, историко-лингвистические, портретные, фототехнические, исторические, политологические). Рассмотрим особенности назначения указанных судебных экспертиз подробнее.

Рис 2. Судебные экспертизы, назначаемые при расследовании реабилитации нацизма.

С целью установления психического состояния обвиняемого в обязательном порядке необходимо назначение судебной психолого-психиатрической экспертизы (амбулаторной или стационарной) в соответствии со ст. 196 УПК России. На основе изученной практики нами сделан вывод о том, что по своему психическому состоянию лица, совершившие рассматриваемые нами преступления, признавались вменяемыми; однако встречались и те, у которых имелось психическое расстройство. Так, из заключения комиссии экспертов судебной стационарной психиатрической экспертизы следовало, что у ФИО2 на фоне имевшегося психического расстройства в период инкриминируемого ему деяния развилось временное психическое расстройство, которое ограничивало способность в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. Также экспертами сделан вывод о том, что ФИО2, хотя и может осознавать фактический характер, общественную опасность своих действий и руководить ими, но в то же время не обладает способностью к самостоятельному совершению действий, направленных на реализацию прав и обязанностей (не может самостоятельно осуществлять свое право на защиту). Оценив заключение экспертов в совокупности с другими доказательствами, суд признал психическое расстройство ФИО2, не исключающее вменяемость (ч. 1 ст. 22 УК России), и, с учетом других обстоятельств в соответствии с п. «в» ч. 1 ст. 97 и п. «а» ч. 1 ст. 99 УК России назначил ему принудительное наблюдение и лечение у врача-психиатра в амбулаторных условиях[6].

Для решения вопросов смыслового понимания разговора (устной речи), зафиксированного чаще всего в письменных текстах (например, комментарии к новости, размещенной в сети Интернет) либо в аудио- и видеофайлах, в которых содержатся признаки информации, связанной с реабилитацией нацизма (ч. 1 и (или) ч. 3 ст. 354.1 УК России), как правило, назначается судебная лингвистическая экспертиза. В данном случае экспертами выявляются лингвистические признаки отрицания фактов, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, одобрения преступлений, установленных указанным приговором, распространения ложных сведений о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, о ветеранах Великой Отечественной войны, оскорбления и (или) неуважительного отношения ко Дню воинской славы России и др. Приведем пример.

По результатам проведенной судебной лингвистической экспертизы следовало, что в публикациях, размещенных пользователем социальной сети, имеются лингвистические признаки оскорбления, неуважительного отношения ко Дню воинской славы России, связанному с защитой Отечества – 9 мая – День Победы; имеются высказывания, в которых содержатся оскорбление памяти защитников Отечества; имеются лингвистические признаки одобрения и поддержки идеологии нацизма и деятельности войск СС; имеются лингвистические признаки оскорбления человеческого достоинства и общественной нравственности, явного неуважения к обществу, периодически выраженные в неприличной форме; имеются лингвистические признаки унижения достоинства человека либо группы лиц по признакам возраста, социальному статусу, расы или национальности[7].

Е. И. Скороделова пишет о том, что на практике возникают определенные сложности при назначении комплексной судебной экспертизы, «направленной не только на доказывание виновности конкретного лица, а прежде всего на выявление оснований для его привлечения к ответственности в принципе» [1, с. 135]. Мы полагаем, что в тех случаях, когда установление признаков негативной информации о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества, унижения чести и достоинства ветерана Великой Отечественной войны и др. сопряжено с исследованием продуктов речевой деятельности на предмет их смыслового содержания, исторической и психологической направленности, необходимо назначать комплексную судебную экспертизу с привлечением экспертов, обладающих специальными знаниями в области лингвистики, истории и психологии. Приведем несколько примеров.

1. Так, ФИО1 с помощью имеющегося при себе неустановленного предмета похожего на строительный маркер с красителем бирюзового цвета нанес на лицевую часть памятного километрового столба ниже расположения Красной звезды нацистскую символику (фашистскую свастику); подошел к мемориальному постаменту «… орудие», входящему в мемориальный комплекс «Разорванное кольцо» на «Дороге жизни», являющегося объектом культурного наследия, взятого под охрану государства, с помощью того же предмета нанес нацистскую символику (фашистскую свастику), знак равенства, после которого нанес символ «Z». Согласно заключению эксперта историко-лингвистической экспертизы (по фотографиям указанных выше объектов, обнаруженным при осмотре мобильного телефона, изъятого у свидетеля), в изображениях, нанесенных на памятный километровый столб и на постамент орудия, присутствовало изображение нацистской символики (фашистская свастика), представлявшей собой распространение выражающих явное неуважение к обществу сведений о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества, осквернение символов воинской славы России, оскорбление памяти защитников Отечества либо унижение чести и достоинства ветерана Великой Отечественной войны. В данных изображениях содержались также признаки публичного распространения заведомо ложной информации о якобы схожем преступном характере военных действий со стороны Вооруженных Сил Российской Федерации и немецкой оккупационной политикой Второй мировой войны[8].

2. По результатам комплексной судебной психолого-лингвистической эксперты пришли к выводу о том, что в размещенных комментариях на информационном портале Newsler.ru к одной новостной статье имеется негативная информация (с использованием инвективных лексических единиц[9]) о днях воинской славы, символах воинской славы России и памятных датах России, связанных с защитой Отечества. В них содержится совокупность лингвистических и психологических признаков значения «унижение (унизительная оценка) процесса перезахоронения останков воинов, отдавших свои жизни в годы Великой Отечественной войны, и всех соотечественников, погибших в годы войны; пользователей, которые проявляют чувство патриотизма (в процессе коммуникации с автором комментариев); лиц, которые воевали в годы Великой отечественной войны, были награждены знаками отличия («медальками»), а затем подвергались репрессиям (в виде высылки «на сто первый километр»); символа воинской славы – Вечного огня»[10].

Одним из квалифицирующих признаков реабилитации нацизма является его совершение с использованием средств массовой информации, в том числе информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет). Этот квалифицирующий признак заставляет следователей обратить внимание на то, что при расследовании преступлений, предусмотренных ст. 354.1 УК России, возникает необходимость в применении специальных знаний в области компьютерной техники. С помощью судебной компьютерно-технической экспертизы в совокупности с другими доказательствами (например, показаниями свидетелей) доказывается факт использования лицом информационно-телекоммуникационных сетей (включая сеть Интернет[11]) при совершении действий, подпадающих под признаки реабилитации нацизма; обнаруживается, анализируется и оценивается информация, имеющая значение для установления обстоятельств совершения преступления за конкретный период, в виде входящих и исходящих звонков (вызовов); почтовых сообщений, полученных и (или) отправленных по электронной почте; фотоизображений, видео- или аудиофайлов.

Так, ФИО2, находясь у себя в квартире, используя портативный компьютер, подключенный к сети Интернет, разместил в свободном доступе для неограниченного круга лиц комментарии на информационном портале Newsler.ru к одной новостной статье. В них ФИО2 оскорбительно выразил явное неуважение к обществу сведения о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества, и осквернил символы воинской славы России – Вечного огня. По результатам проведенной судебной компьютерно-технической экспертизы следовало, что системный блок персонального компьютера был подключен к сети Интернет через устройство (шлюз), имевшее внешний IP-адрес: №... Согласно показаниям свидетеля П. (матери подсудимого), ее сын находился в своей комнате за компьютером с выходом в сеть Интернет, которым пользовался только он (в указную дату в сети Интернет и были размещены оскорбительные (негативные) комментарии в адрес участников Великой Отечественной войны 1941-1945 годов)[12].

Как показывает практика, при расследовании реабилитации нацизма в качестве изымаемых в ходе осмотра места происшествия, обыска либо выемки объектов могут быть фото- или видеоизображения, поступающие на исследование в рамках производства судебных портретной, фото- или видеотехнической экспертиз.

Назначение судебной портретной экспертизы необходимо для установления наличия или отсутствия тождества лица по признакам анатомических элементов внешности человека, запечатленного на представленных объектах. В данном случае в качестве таковых могут быть главные военные преступники европейских стран оси, установленные приговором Международного военного трибунала, иные военные преступники Второй мировой войны, а также сами лица, распространяющие заведомо ложные сведения о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, о ветеранах Великой Отечественной войны, выражающие явное неуважение к обществу о днях воинской славы и памятных датах России, связанных с защитой Отечества и др.

Так, в 2020 году осуществлялась акция «Бессмертный полк онлайн», заключающаяся в трансляции на сайте с одноименным названием в сети Интернет в период с 9 по 29 мая фотоизображений лиц, противостоявших немецко-фашистским захватчикам и их пособникам, с указанием их фамилий, имен и отчеств, а также биографических сведений на усмотрение пользователя.

ФИО1, используя имеющийся в его распоряжении персональный компьютер с выходом в сеть Интернет, перешел на определенный сетевой ресурс, загрузил с него на накопитель на жестких магнитных дисках своего компьютера графический файл с фотоизображением главы так называемой «Русской освободительной армии» (ФИО2), действовавшей под общим руководством Третьего рейха, который по приговору Военной коллегии Верховного Суда СССР от 1 августа 1946 года признан изменником Родины и приговорен к смертной казни[13].

После этого с помощью приложения «Бессмертный полк онлайн» ФИО1 оформил заявку на демонстрацию вышеуказанного фотоизображения неограниченному кругу лиц, указав, что на нем запечатлен ФИО2, совершив тем самым публичное распространение выражающих явное неуважение к обществу сведений о дне воинской славы России, связанном с защитой Отечества – 9 мая – Дне Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов (1945 год).

Согласно заключению эксперта, проводившего судебную портретную экспертизу, на представленных снимках экрана (скриншотах) с обработанной заявкой на размещение фотоизображения мужчины под именем «Власов Андрей Андреевич», фотоизображении мужчины, содержащемся в указанной заявке, и на кадрах фронтовой хроники Великой Отечественной войны с генералом ФИО2 изображено одно и то же лицо[14].

Судебная фототехническая экспертиза может быть назначена для исследования изображений с целью выявления признаков монтажа, ретуши, а также определения объектов, находящихся на изображении, их свойств и характеристик [2].

Так, ФИО4 подыскал цветное изображение, на котором среди участников шествия «Бессмертный полк», несущих штендеры[15] с портретами участников и ветеранов Великой Отечественной войны, изображен штендер с портретом Адольфа Гитлера. По заключению судебной фототехнической экспертизы на изображении, содержащемся в файле, представленном на экспертизу, имеются признаки фотомонтажа[16].

При анализе судебной практики наше внимание привлекла судебная историческая экспертиза, назначенная по уголовным делам о преступлениях, предусмотренных п. «в» ч. 2 и ч. 4 ст. 354.1 УК России. Так, согласно заключению эксперта судебной исторической экспертизы следовало, что:

• молнии на касках изображались у представителей войск СС;
• согласно приговору Международного военного трибунала от 01 октября 1946 года охранные отряды национал-социалистической рабочей партии Германии, (общеизвестные под названием СС), названы в качестве организации, которая должна быть признана преступной, так как использовалась для целей, которые согласно Уставу (трибунала) являются преступными и включают преследование и истребление евреев, зверства и убийства в концентрационных лагерях, эксцессы, совершавшиеся при управлении оккупированными территориям, проведении в жизнь программы использования рабского труда и жестокое обращение с военнопленными и их убийства;
• Украинская освободительная армия (УОА) причастна к случаям сжигания белорусских, украинских и польских деревень, происходивших в период Великой Отечественной войны, при этом факты осуществления аналогичных деяний со стороны Красной армии не выявлены;
• сведения о том, что германские солдаты в годы Великой Отечественной войны больше помогали населению СССР, чем военнослужащие Красной армии, не являются достоверными, о чем свидетельствуют материалы Нюрнбергского трибунала о военных преступлениях гитлеровцев (вермахта, войск СС и др.) в отношении мирного населения Советского Союза, преступные приказы вермахта и военные преступления солдат вермахта на оккупированной территории СССР[17].

Необходимо отметить, что в настоящее время эксперты в области истории отсутствуют в государственных судебно-экспертных учреждениях. В данном случае следователь обращается к лицам, обладающим специальными знаниями в области истории, в том числе военно-исторического профиля, из образовательных организаций или научно-исследовательских учреждений.

Представляется, что в рамках такой судебной экспертизы анализируется соответствие публично высказанной информации, в том числе размещенной в сети Интернет, историческим фактам, установленных приговором Международного военного трибунала для суда и наказания главных военных преступников европейских стран оси, о деятельности СССР в годы Второй мировой войны, о днях воинской славы (ст. 1 Федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России» от 13 марта 1995 года № 32-ФЗ) и памятных датах России (ст. 1.1 Федерального закона «О днях воинской славы и памятных датах России» от 13 марта 1995 года № 32-ФЗ), связанных с защитой Отечества. Думается, что помимо этого, специалисты в данной области помогут в определении самого предмета преступления, т. е. установлении непосредственно объектов, увековечивающих память погибших при защите Отечества или его интересов либо посвященных дням воинской славы России (в том числе мемориальных музеев или памятных знаков на местах боевых действий); объектов, посвященных лицам, защищавшим Отечество или его интересы, на которые было совершено преступное посягательство. Вопросы, связанные с идентификацией таких объектов, запечатленных на фото- видеоизображениях, могут быть решены при производстве судебных фототехнической или видеотехнической экспертиз.

Вместе с тем, у нас возникают вопросы относительно содержания методического обеспечения указанной судебной экспертизы, равно как и другой судебной экспертизы – политологической, на которой хотелось бы остановить особое внимание.

Судебная политологическая экспертиза, как указывают отдельные ученые, в настоящий момент является одним из крайне востребованных видов судебных экспертиз, назначаемой, как правило, в рамках расследования преступлений экстремистской направленности против суверенитета, национальной безопасности и целостности российского государства. Ими отмечается значимость судебной политологической экспертизы в процессе расследования преступлений против безопасности человечества, к числу которых относится реабилитация нацизма [3, с. 39].

Судебная политологическая экспертиза[18] – процессуальное действие, осуществляемое лицами, обладающими специальными знаниями в области политологии, включая междисциплинарные отрасли политологической науки, которые дают заключение (в части своей компетенции) о деятельности субъектов политического процесса в ходе исследования с использованием методологических подходов и методики политологических исследований в актуальном политико-правовом контексте [3, с. 37].

Так, по уголовному делу, связанному с реабилитацией нацизма, назначались судебное политологическое исследование и судебная политологическая экспертиза. Согласно заключению эксперта было установлено, что:

• материалы, размещенные на общедоступном канале, публикация которых началась, фактически, с первых дней проведения специальной военной операции России на Украине, по большей части, являются перепечаткой материалов, опубликованных на сайтах других каналов, в частности сайта «(...)». Их целью являлась дискредитация действий политического руководства страны и Вооруженных Сил Российской Федерации по освобождению Донбасса, денацификации и демилитаризации Украины;
• в представленных материалах содержались выражающие явное неуважение к обществу сведения о днях воинской славы России, связанных с защитой Отечества, в частности, побуждающие своих единомышленников совершить 9 мая акции как акты сопротивления решениям государственной власти Российской Федерации, определяя День Победы, отмечаемый в нашей стране 9 мая – «днём Беды», предлагая помимо «тихих акций» и расклеек воззваний провести в этот день Смертный полк, Парад скорби, Парад на крови;
• автор текста выразил явное неуважение к обществу, осквернив одну из памятных дат России – 9 мая, которая напрямую связана с защитой нашего Отечества;
• автор публикации неверно толкует цели Бессмертного полка;
• в представленных материалах демонстрируется преднамеренное искажение того, что 9 мая для граждан и политического руководства Российской Федерации – это Праздник жизни над смертью со слезами и стенаниями, скорби о невосполнимых потерях;
• заявление автора текста является демагогическими заявлениями и стремлением в искаженном виде представить память российского народа о Великой Отечественной войне, а по сути, попыткой исказить историю, дискредитировать вклад в победу над нацизмом в глазах российской, мировой общественности и, в первую очередь, молодежи[19].

Вместе с тем, некоторыми учеными отмечается дискуссионный характер определения объекта судебной политологической экспертизы, его размытость, неразработанность методологии, повышенный субъективизм в политологическом исследовании, а также явное совпадение задач исследования с задачами психолого-лингвистической экспертизы [4, с. 162]. В данном случае следует согласиться с мнением О. Г. Дьяконовой о том, что пока не будет последовательно и четко разработано методологическое обеспечение, в том числе и судебной политологической экспертизы, в судебной и следственной практике следует ограничиваться консультациями специалистов (либо их заключениями) в соответствующей области (в данном случае политологии). Не стоит подменять заключением эксперта субъективное суждение, пусть даже сформулированное компетентным специалистом [4, с. 164] (в приведенном выше примере судебная политологическая экспертиза проведена доцентом кафедры зарубежной истории, политологии и международных отношений Института истории, политических и социальных наук Петрозаводского государственного университета, членом Совета Российского общества политологов, имеющим 32-летний стаж работы по специальности).

Конечно, о сформированности судебной политологической (равно как и исторической) экспертизы как о новом роде можно говорить тогда, – как справедливо отмечает Е. Р. Россинская, «когда согласно методологической функции теории судебной экспертологии, четко сформулирован ее предмет, определены круг исследуемых объектов и основные задачи, решаемые экспертом, а также разработаны методические подходы или сами методики экспертного исследования» [5, с. 117–119]. В данном случае все же следует уточнить методические подходы и стремиться к созданию экспертной методики производства судебной политологической (равно как и исторической) экспертизы. При этом, как представляется, если методика не является утвержденной государственным судебно-экспертным учреждением, а сама судебная экспертиза проводится в негосударственном судебно-экспертном учреждении или частным экспертом, то следует выяснить ее происхождение. В том случае, когда методика выполнена, например, в виде научного издания (монографии или статьи), т. е. фактически является частным мнением ученого, необходимо на этот счет соответствующее мнение специалиста.

Список библиографических ссылок

1. Скороделова Е. И. Актуальные проблемы расследования реабилитации нацизма // Известия ТулГУ. Экономические и юридические науки. 2023. Вып. 2. С. 129–137.
2. Шаров В. И., Чувагина С. Я. Экспертиза цифровых изображений как вид судебных фототехнических экспертиз // Энциклопедия судебной экспертизы [Электронный ресурс]: URL: https://proexpertizu.ru/theory_and_practice/phototech/902/ (дата обращения: 20.02.2025).
3. Галаева О. В., Гулевская В. В., Омельянюк Г. Г. Судебная политологическая экспертиза – новое направление судебно-экспертной деятельности Минюста России // Теория и практика судебной экспертизы. 2023. Т. 18. № 1. С. 30–43.
4. Дьяконова О. Г. Теоретическая и методологическая обоснованность проведения некоторых судебных экспертиз гуманитарного профиля // Актуальные проблемы российского права. 2024. T. 19. № 10. С. 157–166.
5. Россинская Е. Р. Генезис и проблемы развития новых родов и видов судебных экспертиз // Вестник университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). № 3. 2014. С. 114–121.

References

1. Skorodelova E. I. Actual problems of investigation of the rehabilitation of Nazism // Izvestiya TulSU. Economic and legal sciences. 2023. Vyp. 2. Pp. 129–137.
2. Sharov V. I., Chuvagina S. Y. Expertise of digital images as a type of forensic phototechnical expertise // Encyclopedia of forensic expertise [Electronic resource]: URL: https://proexpertizu.ru/theory_and_practice/phototech/902/ (date of address: 20.02.2025).
3. Galaeva O. V., Gulevskaya V. V., Omelyanyuk G. G. Forensic political science expertise - a new direction of forensic activity of the Ministry of Justice of Russia // Theory and Practice of Forensic Expertise. 2023. Т. 18. № 1. Pp. 30–43.
4. Dyakonova O. G. Theoretical and methodological validity of some forensic examinations of humanitarian profile // Actual problems of Russian law. 2024. T. 19. № 10. Pp. 157–166.
5. Rossinskaya E. R. Genesis and the problems of the development of new genera and types of forensic examinations // Bulletin of the O. E. Kutafin University (Moscow State Law Academy). № 3. 2014. Pp. 114–121.

1. Скороделова Е. И. Актуальные проблемы расследования реабилитации нацизма // Известия ТулГУ. Экономические и юридические науки. 2023. Вып. 2. С. 129–137.

2. Шаров В. И., Чувагина С. Я. Экспертиза цифровых изображений как вид судебных фототехнических экспертиз // Энциклопедия судебной экспертизы [Электронный ресурс]: URL: https://proexpertizu.ru/theory_and_practice/phototech/902/ (дата обращения: 20.02.2025).

3. Галаева О. В., Гулевская В. В., Омельянюк Г. Г. Судебная политологическая экспертиза – новое направление судебно-экспертной деятельности Минюста России // Теория и практика судебной экспертизы. 2023. Т. 18. № 1. С. 30–43.

4. Дьяконова О. Г. Теоретическая и методологическая обоснованность проведения некоторых судебных экспертиз гуманитарного профиля // Актуальные проблемы российского права. 2024. T. 19. № 10. С. 157–166.

5. Россинская Е. Р. Генезис и проблемы развития новых родов и видов судебных экспертиз // Вестник университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА). № 3. 2014. С. 114–121.